Бэкмология – это практика всесторонней комплексной поддержки рационального поведения. В ее состав входят модели, свод знаний, сбалансированный инструментарий поддержки принятия и реализации решений и объединяющая их методология.

Бэкмология включает пособие «Создание решений для деловых проблем», которое описывает строгий, детализированный и очень человечный процесс решения неструктурированных деловых проблем, и пособие «Защита собственной психики» – полное руководство по приемам психологического воздействия (атака, давление, манипуляция, обман, блеф, зомбирование и др.) и техникам эффективной защиты от него. Также Бэкмология представлена методиками рациоконтроллинга и психоконтроллинга.


Те, у кого есть свой бизнес, могут начать знакомство с Бэкмологией с сессии «Улучшение продаж». Это честная профессиональная работа, ориентированная на результат.


среда, 11 мая 2011 г.

Экономика и нравственность



Появление данной статьи стало возможным только в результате работы над проектом бэкмологии. Бэкмология дала нам возможность увидеть политику и экономику непредвзято и осмысленно. У нас появилась способность к формированию собственных суждений по этим предметам, подтверждения или опровержения которых мы не смогли найти в Интернет.

Мы не претендуем на оригинальности или на истину в первой инстанции. Мы также не выполняем ничей социальный заказ, и ни к чему никого не призываем. Наша цель – просто показать, что человек может и должен самостоятельно думать даже в тех областях, где казалось бы до нас уже все думано-передумано и «закатано» в стереотипы.

К сожалению, существо предмета не позволяет нам прибегнуть к общедоступной журналистской стилистике с использованием красочных метафор, а вынуждает использовать более формальный язык. Поэтому чтение этой статьи в отдельных местах может показаться несколько занудным.

Практически повсеместно в прессе и в Интернет государственное устройство и экономика рассматриваются с позиций морали и нравственности.

Из уст интеллектуалов различных мастей нередко можно услышать, что в современном обществе, построенном на власти денег, человек перестает замечать иные ценности и превращается в расчетливого и циничного дельца. Бытует мнение, что смещение в сторону потребления и индивидуализма ведет к тотальной безнравственности и бездуховности.

Возможно, что так оно и есть. Однако попробуем проанализировать, насколько целесообразно вносить в экономику нравственные категории, и кому это может быть выгодно.


Поведение человека определяет множество потребностей (факторов): низшие потребности (жажда, голод, половое влечение), самореализация, желание признания, внутренняя свобода, стремление к стабильности, желание наслаждений, стремление к познанию.

В идеале предполагается, что все эти потребности у каждого индивидуума должны в той или иной степени удовлетворяться. Идеал, конечно, не достижим. Но общество организуется таким образом, чтобы существовала хотя бы чисто теоретическая возможность приближения к этому идеалу.

Общество без власти, где каждый предоставлен самому себе, как известно, приводит к хаосу. Люди не в состоянии договориться между собой и поделить ограниченные ресурсы, чтобы были учтены потребности каждого. Поэтому возникают государство и власть. Государство – это социальный институт, обладающий властью, силой и авторитетом, необходимыми для распределения ресурсов и средств, поддерживающих порядок в данной социальной системе. Власть – это политический институт, социальное отношение господства и подчинения, в структуру которого входят лица, являющиеся носителями властной воли, а также средства для поддержания и сохранения власти. Власть проявляется в способности определенных субъектов (личностей, групп, классов, обществ) навязывать свою волю другим социальным силам, в том числе и другим обществам.

Государство регламентирует деятельность людей. В качестве универсального механизма регулирования отношений между людьми власть использует деньги. Однако при помощи денег не удается решить проблему комплексного удовлетворения всех потребностей. Поэтому власти приходится создавать и поддерживать различные социальные институты, призванные удовлетворять и ограничивать те потребности, которые нельзя отрегулировать с помощью денежного механизма. Институты существуют за счет собираемых с населения налогов.

Под социальным институтом понимают комплекс, охватывающий, с одной стороны, совокупность нормативно-ценностно обусловленных ролей и статусов и с другой – социальное образование, созданное для использования ресурсов общества. К числу важнейших функций, которые социальные институты выполняют в обществе, относятся: регулирование деятельности членов общества в рамках социальных отношений, создание возможностей для удовлетворения потребностей членов общества, обеспечение социальной интеграции, устойчивости общественной жизни

К социальным институтам относятся банки, рынки, СМИ, коммунальные службы, образование, система здравоохранения, система социального обеспечения, предприятия связи, судебная система, учреждения системы образования, науки, театры, музеи и др.

В условиях ограниченных ресурсов существуют два варианта работы данной структуры: ресурсы принадлежат государству (например, социализм) и ресурсы находятся в собственности граждан (капитализм).

Если государство владеет ресурсами, оно вынуждено распределять их между гражданами. Если ресурсы находятся в собственности граждан, государство должно следить, чтобы они эффективно использовались и с них уплачивались налоги.

При наличии сильного государства работоспособны оба варианта. Ограниченные ресурсы распределяются таким образом, что многие потребности граждан удовлетворяются.

При слабом государстве в обоих вариантах возникают проблемы справедливого использования ресурсов. Ресурсы распределяются в интересах ограниченных групп граждан, и основная масса населения начинают беднеть. В первом варианте ресурсы могут разворовываться, а во втором – использоваться без уплаты налогов.

Также при слабом государстве появляется бюрократия в органах власти и социальных институтах. Бюрократия – это механизм поддержания условий несправедливого распределения ограниченных ресурсов. Потребности многих граждан перестают удовлетворяться, что создает социальную напряженность. Возникает кризис власти.

Для продления срока жизни такой власти (но не выхода из кризиса) при обоих вариантах государственной структуры предпринимаются попытки искажения роли социальных институтов.

При первом варианте (ресурсы принадлежат государству) власти усиливают идеологизацию общества, ужесточают религию. При втором варианте (ресурсы в собственности граждан) власти пытаются снять с себя ответственность за поддержание системы социальных институтов, что выражается в падении их социального престижа и авторитета, вырождении отдельных функций в «символическую», ритуальную деятельность. Доминирующей доктриной государства становится индивидуализм, культивирование на всех социальных уровнях рыночных отношений. Люди оказываются сами ответственны за свои неудачи, как будто бы вокруг них нет ни общества, ни экономической и политической ситуации. Если они заболевают, то только потому, что не были достаточно решительны и последовательны в соблюдении здорового образа жизни. Если они остаются безработными, то оттого, что не научились проходить собеседования, не очень-то старались найти работу или же, говоря проще и прямей, просто от нее уклоняются. Если они не уверены в перспективах карьеры или дергаются при любой мысли о своем будущем, то лишь потому, что не слишком склонны обзаводиться друзьями и влиятельными знакомыми или же не смогли научиться искусству самовыражения и производить впечатление на других людей. Так, во всяком случае, им говорят, и они, похоже, верят этому, всем своим поведением показывая, будто и на самом деле все именно так и обстоит. Все это означает, что образуется пропасть между правом на самоутверждение и способностью контролировать социальные условия.

Те государства, которые подавляют большинство потребностей своих граждан, принято называть тоталитарными режимами. В таких государствах не происходит никакого развития. Сами правители этих государств хорошо понимают, что они – в тупике, их единственный удел – подавление своего народа и страх перед будущей расплатой.

Здесь следует отметить, что Советский Союз вряд ли можно назвать тоталитарным режимом. Безусловно, в нем присутствовало подавление частнособственнических устремлений. Всем навязывалась идеология марксизма-ленинизма. Не без перекосов было распределение ресурсов в плановой экономике. Процветала бюрократия. Но взамен этому предлагалась социальная защищенность, бесплатное образование, жилье. У творческой интеллигенции были определенные возможности самореализации, о чем свидетельствуют многочисленные научно-технические достижения и произведения искусства той эпохи.

Если доминирующей доктриной государства становится индивидуализм, культивирование на всех социальных уровнях рыночных отношений, это еще не означает, что всем его гражданамрано или поздно придется заняться бизнесом. Ни образование, ни наука, ни искусство не совместимы с бизнес-логикой, рациональным хозяйствованием, извлечением прибыли. Поэтому эксперименты с их коммерциализацией обречены на провал. Обойтись же без этих институтов нормальное государство не сможет – слишком много людей испытывает потребность в приобщении к культуре и науке. Попытки их закрытие или превращения в бизнес-структуры неизбежно приведет к скатыванию в тоталитаризм.

К тому же коммерцией сможет заниматься только склонный к предпринимательству человек. Большинство же людей попросту не хотят и не способны вести свой бизнес.

Литературный талант в любую эпоху будет полностью поглощен воплощением в жизнь своих творческих замыслов. Истинный математик не станет тратить время на игру в гольф и катание на яхте. Музыкант не пойдет на рынок торговать редиской или на биржу – фьючерсами.

Впадение в крайности – чрезмерную идеологизацию или абсолютный индивидуализм – свидетельство неумелого руководства государством.

Таким образом, основой общественного устройства в условиях ограниченных ресурсов является государство. Оно призвано обеспечивать удовлетворение различных потребностей его граждан. Поскольку не все потребности можно свести к материальному потреблению, то помимо денежных отношений государство вынуждено поддерживать целую систему социальных институтов: правовых, образовательных, культурно-развлекательных, научных. В сильном государстве ограниченные ресурсы и доходы распределяются таким образом, что удовлетворяется большинство потребностей граждан. Слабое государство распределяет ресурсы и доходы в интересах ограниченных групп граждан, искажает роли социальных институтов.

Деятельность социальных институтов однозначно характеризует государство. Если в качестве критерия оценки деятельности социальных институтов взять степень удовлетворения потребностей всех граждан, то появляется возможность проведения количественного анализа управления государством. При этом отпадает всякая необходимость к обращению к категориям нравственности и морали.

Народ всегда интуитивно понимает, когда государство управляется плохо. Но у него не хватает знаний что-либо изменить, внести конструктивные поправки в управление государством. Однако поскольку народ есть реальный хозяин своего государства, то именно ему и приходится платить из своего кармана за все последствия неумелой политики.

Любая власть прекрасно понимает, что не является хозяином государства – срок ее жизни ограничен. Чтобы продлить свой оккупационный срок, власть во все времена использовала два приема: оболванивание народа и силовое подавление. Силовое подавление является крайней мерой, и к нему прибегают только в условиях тяжелейшего кризиса власти, когда доведенный до крайней точки народ начинает бунтовать. Оболванивание – это каждодневная профилактика народного сознания с целью поддержания в нем, во-первых, выгодных для власти мыслей, а во-вторых, постоянного чувства неуверенности в себе, собственной беспомощности, скептических настроений.

С одной стороны, власть навязывает народу выгодную ей политику. С другой стороны, она культивирует дезориентированность: поддерживает критику как этой политики, так и ее альтернативы.

Всеобщая дезориентированность, многократно обманутые надежды и ложные психологические установки порождают атмосферу тотального недоверия. Люди не верят друг другу. Стоит кому-нибудь высказаться на тему, о положительных переменах в стране, как на него набрасываются с кучей подозрений и обвинений.


Прекрасным орудием дезориентации являются непрекращающиеся разговоры о нравственности. На категориях нравственности и морали, которые не поддаются никаким количественным оценкам, можно спекулировать до бесконечности.

В Интернете опубликована статья «Деградация нравственности в современном мире», в которой можно найти следующее заявление:  «…всюду царит обман, культура надувательства, коррупция проникла во все аспекты жизни, контрафактная продукция заполонила рынок, даже лекарства подделывают, не говоря о некачественных продуктах питания. В современном мире покупается и продается почти все, даже честь и жизнь человека. Можно купить экзамены, дипломы, спортивные победы.… Всего и не перечислить. Добавить сюда можно нарушение этики и правовые махинации, и перед нами – беспрецедентный по своим масштабам нравственный кризис».

Воистину ужасающая картина! Но такую характеристику можно с успехом применить как к нашему времени, так и к 60-м годам прошлого столетия. Тот, кто жил в то время, хорошо помнит, что взяточничество и надувательство было широко распространенным явлением в среде коммерчески настроенных граждан. Другое дело, что в 60-е годы рыночной экономики не было, и поэтому «коммерсантов» было не так уж много. Но воровство и приписки существовали везде, где можно было что-то украсть: на стройках, заводах, заготовительных базах, магазинах.

Сейчас все говорят, что социалистическая экономика была неэффективной. Как же тогда устраивались люди? Именно за счет всякого рода мошенничества, взяточничества, кумовства. Экономические преступления были характерной чертой того времени. Многие, у кого была возможность, в прямом смысле этого слова воровали у народа, государства.

С переходом к рынку экономические преступления были узаконены – все природные ресурсы приватизировали, спекуляцию объявили коммерческой деятельностью. То, что раньше было мошенничеством, теперь назвали бизнесом. По сути же ничего не изменилось. Экономика не перестала быть неэффективной.

Можно, конечно, возразить, приведя в качестве аргумента тот факт, что в советские времена прилавки продовольственных магазинов были пусты, а сейчас можно купить все. Однако раньше определенные социальные слои мяса не ели, потому что его не было, а сейчас они его не едят, потому что оно дорогое. Снизь цену – и мясо сразу же пропадет с прилавков. Те же, кто ест мясо сейчас, ел его и при социализме – умение устраиваться в жизни применимо к любой эпохе.

Что касается сегодняшнего изобилия всякого рода электронных устройств, так это прямое следствие научно-технического прогресса. В 60-е годы просто физически нельзя было обеспечить каждого гражданина мобильным телефоном и компьютером. А если бы социализм сумел преодолеть свой системный кризис и дожил до наших дней, то, наверняка, это не сказалось бы отрицательно на количестве доступных предметов бытовой техники. Мир развивается по своим поступательным законам. Мы можем на мир воздействовать и понемногу улучшать, но повернуть его движение вспять еще никому не удавалось. Ни святой инквизиции, ни идеологам коммунизма, никому.

Так где же правда!? Куда мы катимся?

Разговоры о падении морали и нравственности велись всегда.

«Наша молодежь любит роскошь, она дурно воспитана, она насмехается над начальством и нисколько не уважает стариков», – сказал Сократ 2 500 лет назад.

«Я утратил всякие надежды относительно будущего нашей страны, ибо наша молодежь невыносима, невыдержанна, просто ужасна». Греческий поэт Гесиод, 2 800 лет назад.

«Наш мир достиг критической стадии. Дети больше не слушают своих родителей. Видимо, конец мира уже не так далек», — написал египетский жрец примерно 4 000 лет назад.

Если происходит падение нравственности, то совершенно законно можно задать следующие вопросы. Какой уровень нравственности считается самым высоким? В какую эпоху, исторический период этот уровень зафиксирован? Если уровень все время падает, то когда можно ожидать его падение до нуля, и может ли такое вообще произойти?

А может нет никакого падения нравственности? Также нет никакого чрезмерного потребительского отношения к жизни и индивидуализма? О падении нравственности говорят и пишут, когда это кому-то по тем или иным причинам выгодно. Одни зарабатывают деньги на критике современного общества. Другие, взывая к соблюдению моральных норм, пытаются обезопасить свое социальное положение от ухудшения. Третьи прибегают к морализаторству с целью подавить конкурентов.

Поколение сменяет поколение, и каждый раз на стыке старого и нового возникает конфликт интересов. Молодые оттесняют стариков, а те в свою очередь отчаянно сопротивляются, пытаясь сохранить за собой контроль над ресурсами.

Почувствовав ущемление наших интересов, мы сразу же вспоминаем о нравственности и законе. При этом ущемление интересов других людей мы, как правило, оставляем без внимания или просто проявляем пассивное сочувствие. Альтруизм никогда особенно не был в моде!

Все вокруг говорят о безнравственности и беспринципности российских олигархов. Но при этом ничего не происходит – картина никак не меняется. Может проблема заключается именно в том, что с позиций нравственности нельзя подходить к решению социальных проблем?

Все рассуждения о нравственности заводят человека в тупик. Поиски оптимального баланса между эгоизмом и альтруизмом с самого начала обречены на неудачу.

Цель максимального удовлетворения потребностей всех граждан куда более понятна и, вполне, может быть взята за основу рационального государственного устройства. Если чьи-то потребности не удовлетворяются, то совершенно очевидно задать вопрос: почему это происходит. То ли у человека потребности сильно завышены, то ли где-то нарушается принцип справедливого распределения ресурсов. И в том и другом случае имеется возможность произвести количественную оценку, прибегнуть к статистике. Например, человек хочет жить в более просторных апартаментах, тогда как остальные граждане его социального статуса не имеют таких условий. Сразу напрашивается вывод, что потребности человека завышены. На это человек может возразить, что все представители данного социального статуса нуждаются в улучшении их жилищных условий. Тогда можно рассмотреть возможности перераспределения или оптимизации ресурсов и т.д. В условиях открытого обсуждения при наличии точки отсчета появляется возможность решения проблемы, а не ее замалчивания, бюрократического отфутболивания.

Здесь речь не идет об уравнительном социальном обеспечении. Мы говорим лишь о механизме справедливого распределения ограниченных ресурсов, когда никому не позволено единолично и безответственно извлекать прибыль из общественного достояния. И категории нравственности и морали здесь явно не подходят.

За безнравственность нигде не судят. Аморальность не является преступлением. Именно этим пользуются манипуляторы от власти, акцентируя социальные проблемы на аспектах нравственности. Олигархи же при этом на глазах у широкой публики всеми силами стараются соответствовать облику безнравственности. Расчет прост. Пока люди будут негодовать о неприглядном облике бизнесменов, олигархи безнаказанно смогут набивать свои карманы денежными знаками, приплачивая комиссионные государственным чиновникам.

Эту модель давно уже раскусили на Западе. Там не кричат о нравственности, а предпочитают спокойно собирать доказательства о преступной деятельности нечистоплотных дельцов.

Придет ли Россия к такому пониманию? Пока же практически все российские публикации на политические и экономические темы наполнены эмоциональными рассуждениями, перетусовывающими различные проблемы этики, морали и нравственности.

Обратимся к произведениям Маринэ Восканян. Эта журналистка за свою недолгую жизнь сумела изрядно заполонить Интернет своими яркими произведениями на экономические темы.

Потребление как мировоззрение является очень серьезным конкурентом любым идеологическим построениям. Эта система обладает целостностью, сравнимой с целостностью религиозного или философского учения – она говорит человеку, каковы цели его жизни (повышать уровень потребления и уровень жизни), объясняет, как этого достичь (экономически эффективная карьера), дает целостную картину мира (все объясняется в терминах покупки-продажи и выгодности-невыгодности) и шанс на индивидуальное счастье (мы все строим мир, где каждый имеет шанс на успех). При этом аргументы системы просты и понятны всем. Далеко не любой готов жить ради светлого будущего, мира во всем мире или приближения к Богу. Но кто же не хочет жить завтра лучше, чем сегодня? Иметь просторное жилище, красивую одежду, удобные вещи.

Потребление многими понимается ошибочно только как приобретение неких вещей, товаров и услуг. Но мы давно уже живем в мире символического потребления, и платим деньги не за вещи – а за имидж, за знаки самоидентификации, за чувство принадлежности.

Кажется, что слабость общества потребления – в его излишней приземленности, – ведь не хлебом же единым? Эту ошибку часто совершают не очень далекие критики общества потребления, восклицая: «О, времена! О, нравы! Молодое поколение не интересует ничего кроме денег!» Ничего подобного, общество потребления сегодня – это, главным образом, общество потребления смыслов. Богатство само по себе не имеет значения. Покупая дорогие автомобили, посещая престижный клуб и надевая эксклюзивную одежду, человек покупает имидж и статус. Собственно, именно имидж и ощущения, а вовсе не сами товары уже давно продают специалисты по маркетингу и PR. Поэтому потребление с успехом заменяет традиционные формы самореализации. Если вчера, чтобы что-то сказать миру, нужно было написать роман, сыграть проникновенную мелодию или произнести пламенную речь на митинге, сегодня за вас все скажет лейбл на сумочке, марка сигарет и название ресторана, в который вы ходите. Причем заявлять о себе каждый день можно по-разному – сегодня ты гламурный обитатель ночного клуба, завтра – спортивно экипированный путешественник, послезавтра – деловой яппи. В «обществе спектакля» каждый одновременно и зритель, и актер. Потребление тоже является своего рода творчеством – поскольку, что бы вы ни приобретали, сегодня вы покупаете не вещь и не услугу, а средство самовыражения и стиль жизни. Товары и услуги индивидуализируются и «кастомизируются» – вы можете купить кухонную мебель неповторимой, нужной только вам конфигурации, создать уникальный дизайн своей кредитной карты или заказать в кафе пиццу по собственному рецепту. Сегодня человек – это то, что он покупает. Шопинг – это не просто походы по магазинам. Это весь диапазон человеческих проблем и отношений. Ваши покупки красноречиво характеризуют Вас и то, какими Вы хотите быть. Поэтому самореализация в мире потребления ничем не труднее, а напротив – намного легче, чем раньше. Здесь каждому позволят получить свою минуту славы, стать творцом в области собственного гардероба и прически, заиметь экстремальное хобби. Когда-то индивидуальность была результатом ума, характера и личностных усилий, теперь ее проще купить. Возможность жить, играя и самоутверждаясь, а вовсе не примитивный культ материального достатка, делают такую жизнь столь привлекательной.

Все это имиджестроительство возможно только в благоприятном экономическом климате, а точнее во вполне конкретной ситуации растущей экономики услуг с весомым непроизводственным сектором.

В наше время как никогда человек имеет возможность самостоятельного выбора жизненного пути, и выбор этот все меньше зависит от традиционных общественных институтов и идеологий, и все больше – от индивидуальных целей и пристрастий.

Индивидуализмом стали называть попытку заполнить пустоту множеством разнообразных комбинаций из хобби, «стиля жизни», «поисков себя», индивидуального потребления и «имиджестроительства». Сегодня всякий с гордостью назовет себя индивидуалистом, подчеркнув, что строем не ходит, имеет свое мнение и не собирается походить на других. Но есть ли за этим какие-то подлинные основы? Убеждения? Внятное представление о себе и об окружающем мире? Жизненные цели, выходящие за рамки быта и заработка? Увы, далеко не всегда. И более того, все это просто считается ненужным. Стремление к подлинному существованию не столько отвергнуто, сколько просто забыто, а с ним утрачено и понятие «подлинности».

Под индивидуальностью стало пониматься нечто внешнее, имидж, образ самого себя, транслируемый вовне, к тому же постоянно меняющийся. Таких образов в наборе, например, обычного жителя мегаполиса, великое множество. Днем он одет в деловой костюм и ему нравится быть частью бизнес-культуры, вечером он едет в ночной клуб, где хочет произвести впечатление своей стильностью и необычностью – телефоном и темными очками, как у героя из любимого боевика, для выходных у него есть отдельный гардероб с грубыми удобными ботинками и непромокающей курткой, позволяющий ему походить на «ковбоя из страны Мальборо» или морского пехотинца.

Понятие «стиль жизни» стало одним из самых важных компонентов современного культурного ландшафта. Стиль жизни – это совокупность неких внешних маркеров, знаков, которые человек подает внешнему миру, чтобы в своих глазах и глазах окружающих определить себя, обозначить какие-то свои характеристики, которые должны заметить другие. Причем для современного человека все это – театр одного актера.

В прошлом весь набор знаков, подаваемых миру внешностью и поведением человека, диктовался подлинным социальным положением, профессией и условиями его жизни. Военную форму носили военные, а не приверженцы милитари-моды. В стиле сафари одевались те, кто путешествовал по Африке, потому что именно такая одежда была наиболее удобной в жару. Шляпа защищала ее владельца от солнца и пыли, а карманы существовали для того, чтобы что-нибудь в них носить. Если сегодня мы увидим человека в шляпе, например, ковбойской, то первое, что придет нам в голову – это вопрос «Что он хочет сказать своей шляпой»? – Что он оригинал? Что он любитель музыки «кантри»? Поклонник Клинта Иствуда? Что он не хочет быть таким как все? Мысль о том, что шляпа может быть просто головным убором, будет, вероятно, последним из всех этих вариантов.

Не в последнюю очередь все это связано с городским образом жизни. Именно в уличной толпе важно отличаться, чтобы быть замеченным. «Говорящие» вещи нужны там, где присутствует анонимность – в больших городах, где постоянны встречи с незнакомыми людьми, где внешний образ становится максимально эффективным способом сразу передать информацию о себе. Причем именно ту информацию, которая актуальна сегодня и сейчас. А завтра уже вполне можно надеть на себя маску кого-то другого.

Поиск стиля жизни становится вопросом более важным, чем сама эта реальная жизнь. Соответствует ли моему образу модель моего мобильного телефона? Моя машина? Мои джинсы? Моя сумка?

В обществе потребления «ты есть то, что ты потребляешь». Именно вещи отвечают за весь тот калейдоскоп псевдообразов, которые культивирует современный человек, они делают его чем-то и кем-то. И речь идет вовсе не только о престижных дорогих товарах, ведь образ богатства – лишь один из бесконечного набора.

Сам факт готовности людей платить больше всего за свой имидж и образ жизни говорит о том, что им нужны не вещи, а самоощущение успешности и полноценности.


Еще потребление создает иллюзию равенства. Ведь и правда, можно пойти и купить такую же вещь, как у известного артиста, телеведущей или спортсмена. Посмотрите на рекламные плакаты с портретами знаменитостей, словно приглашающих скромного обывателя – приблизься к нам, мы позволяем тебе стать как мы, пусть ненадолго, как Золушке на балу, побыть рядом с принцами и принцессами. Все это довольно неприглядные игры, ведь культивируют они вовсе не желание стать лучше, а чувство собственной неполноценности.

Какие цели преследовала автор этого поистине журналистского шедевра? Показать, какими мы стали никчемными?

Может возникнуть впечатление, что раньше люди читали больше из-за пустых прилавков – им просто было нечем себя занять, кроме как интеллектуальным развитием. Индивидуализма якобы тоже при социализме не было, поскольку действовали всякого рода запреты. Отсюда можно даже сделать вывод, что человек 60-х был более нравственным.

Естественно, родившиеся в начале 70-х – те, кто сейчас формирует общественное мнение – не могли видеть, как молодежь того времени из кожи вон лезла, чтобы как-то проявить свою индивидуальность. Это надо было видеть! Парни носили длинные волосы, шили себе брюки-клеш, намертво обтягивающими вверху и с невероятными колоколами внизу. Носили цепи, делали трафареты на майках, наращивали каблуки на ботинках. Девушки ходили в невероятно коротких мини-юбках, делали сногсшибательные прически. У молодежи были свои кумиру, которым она старалась подражать. И этими кумирами, как нетрудно догадаться, были не видные деятели коммунистической партии. В общем, многие тогда были заняты поиском своего «стиля жизни». А вокруг то и дело можно было слышать: нравственность падает, совсем стыд потеряли.

В статье «Деградация нравственности в современном мире» читаем: «Уже к 1970-м годам появились видеомагнитофоны, и люди могли смотреть фильмы безнравственного содержания, которые постыдились бы смотреть в кинотеатре на виду у всех. Позже с распространением Интернета в любой стране у любого обладателя компьютера появился доступ к самой грязной, низкой порнографии». Сила данного заявления сравнима с заявлением «Вперед, к победе коммунизма!»

В 60-70-е годы порнографические фото можно было без особых проблем достать. Количество сексуальных преступлений с ростом числа видеомагнитофонов не возросло. Вот статистика РФ на этот счет: 1961 – 9,75 тыс., 1998 – 9,00 тыс., 1999 – 8,30 тыс., ,2000 – 7,90 тыс., 2001 – 8,20 тыс. изнасилований.

Естественно, технологический прогресс оказывает огромное влияние на жизнь и мировоззрение рядового обывателя.

Обратимся опять к так всеми любимым 60-м годам прошлого столетия. Человечество уже оправилось от последствий недавней войны и сосредоточило свои усилия на фундаментальных и прикладных исследованиях в различных областях науки и техники. Человек летит в космос, начинается создание средств массовой коммуникации, появляются первые глобальные связи компьютеров, осуществляется передача по телефонным сетям голоса в цифровой форме.

Намечается тенденция автоматизации серийных производств – рутинный труд постепенно заменяется роботизированными комплексами. Появляется больше доступных товаров. Потребность в низко квалифицированном труде резко падает. Людские ресурсы начинают постепенно мигрировать из производственных сфер экономики в непроизводственные сферы. Все больше и больше людей получают высшее образование. Религиозность уступает свои позиции научному мировоззрению.

Главная черта последних десятилетий XX столетия – лавинообразное наполнение рынка разнообразными товарами. Естественно, это не могло не повлечь за собой социальных изменений. У человека появляется возможность делать регулярно покупки промышленных товаров. Еще в 50-х годах каждая такая покупка для многих людей была мини-событием. В 70-е шопинг по выходным уже становится обычным явлением.

Можно предположить, что процесс потребления стал все больше и больше отвлекать человека от чтения библии. И это послужило началом падения его нравственности. Хотя на самом деле свободное время на шопинг у людей появилось в результате механизации и автоматизации – человек избавился от рутинной работы, быстрее стал получать нужную информацию.

Стали ли люди меньше интересоваться науками, искусством, спортом, с приходом в их жизнь шопинга? Едва ли. Если человек любит живопись, то никакой шопинг не заменит ему посещение картинной галереи. Заядлый театрал никогда не пропустит премьеру ради посещения очередной сезонной распродажи.

Однако каждое вызванное технологическим прогрессом изменение в нашей жизни подвергается очередной анафеме.

Что бы не происходило в современном мире – все у матерых журналистов отдается изжогой морализаторства. Вот и до потребительских кредитов уже добрались.

«Подсаженный» благодаря потребительскому зуду на жизнь в кредит человек крайне удобен государству – им легко манипулировать, он зависим, он не может внезапно менять свою жизнь, становясь на долгие годы заложником собственного – вроде бы – благополучия. Причем бедняка не соблазнишь роскошным лимузином, он знает границы своих возможностей. А вот представителя среднего класса очень легко убедить купить в кредит машину чуть выше классом или более дорогой мобильный телефон, чем он мог бы позволить себе, живя по средствам. «Ты можешь себе это позволить» – вот главная ловушка, заставляющая тратить всегда больше, чем зарабатываешь.

Хлесткий журналистский стиль сразу же создает иллюзию эдакого спрута, завлекающего невинную жертву в свои владения. Там он немного поиграется с ней, а затем высосет из нее все соки и бросит умирать.

Создается впечатление, что автор статьи, фрагменты которой приведены выше, предлагает нам подивиться образами картинок, сложившихся у нее в голове в результате просмотра многочисленных американских фильмов и западных телешоу. Автор совершенно не представляет, как в действительности живут американцы. Да его это и не интересует! Статус журналиста заставляет автора ошеломить нас, создать в наших головах выразительную картину нашего безнравственного настоящего, раздавить нас морально.

Продажа образов, помогающих поддержать или поменять свою зыбкую индивидуальность, – главная задача современного маркетинга. Вам нигде уже не продадут просто диван, просто нож или просто часы. Вам продадут нечто, что поможет вам выглядеть и жить в определенном стиле. Но как выбрать этот стиль, если точного знания о том, кто ты, какой ты и что тебе нужно, у среднестатистического члена общества потребления нет? Именно для этого функционирует мощный механизм культа знаменитостей.

Их портреты смотрят на нас с любой обложки, на их примерах в журналах о моде рассказывают, как надо одеваться, в телешоу у них спрашивают, какую диету лучше выбрать, а во время предвыборных кампаний порой именно они, а вовсе не кандидаты, влияют на решение избирателей. Знаменитости – это боги и идолы современности. В современном обществе культ знаменитостей иногда превращается в «форму идолопоклонства» и люди живут наблюдениями за богатыми и знаменитыми, вместо того чтобы уделять внимание своей собственной жизни.

На первый взгляд, причины интереса массовой публики к жизни известных персон вполне ясны. Посплетничать и полюбопытствовать, как живут ближние, особенно если они принадлежат другому, более высокому социальному слою, люди были склонны во все времена. Но в наши дни создается впечатление, что количество уже переходит в качество. Современного человека удивляет, насколько сильно влияли на повседневную жизнь людей прошлого различные обряды, связанные с почитанием предков, удивляет, насколько пристально изучались в прошлом биографии героев, пророков, святых. У него вызывает неприязнь «культ личности» с портретами вождей, за который критиковали Советский Союз. Однако современное «демократическое» общество не только не свободно от «культизма», он разросся в нем до совершенно немыслимых ранее масштабов.

Пресса и телепрограммы прямо-таки обожествляют всякую знаменитость, рассказывают, какой мебелью он или она обставили свою новую гостиную или спальню, на каком мероприятии и где присутствовали, на чем туда приехали и во что были одеты. В интервью у знаменитостей выспрашивают, что они едят, как воспитывают детей и какими пользуются духами. Фотокорреспонденты пытаются запечатлеть любое их действие, будь то поход за покупками или отдых на пляже. А обыватели смотрят, слушают и читают бесконечные репортажи о чужой жизни, не имеющей к ним ни малейшего отношения! Для тех, кто победнее, – есть дешевые газеты и бюджетные тонкие журналы, бойко продаваемые в пригородных электричках. На тех, кто считает себя «средним классом», работает артиллерия помощнее – многочисленный «глянец», в котором уже и фотографии и тексты качеством повыше. Ну а при неограниченных финансовых возможностях можно пригласить к себе на частную вечеринку любую суперзвезду.

Во всем этом есть чисто коммерческие интересы продюсеров, владельцев СМИ и прочих коммерсантов от шоу-бизнеса. Но, с другой стороны, когда глянцевый журнал помещает на свою обложку новое фото какой-нибудь кинодивы, он просто эксплуатирует уже имеющийся в обществе «спрос на знаменитостей». Откуда же берется эта потребность, это пристальное внимание к миру богатых и известных? Некоторые психологи считают, что в светском обществе «культ звезд играет ту же самую роль, что церковь для верующих, а именно позволяет присоединиться к сообществу людей, разделяющих одинаковые ценности». Сегодня такие ценности – это молодость, красота, успех и богатство.

Помимо фигур первой величины – голливудских актеров, эстрадных певцов и телезвезд, в мире «новых идолов» есть и свой, так сказать, второй эшелон. Это бесчисленные учителя жизни, гуру и эксперты по всему на свете. И они оказываются очень кстати – ведь если человек не верит или не может верить в свою способность сделать нечто важное, он обращается к менее существенным или вообще бессмысленным задачам, которые, как он считает, ему по силам. Вот тут и открывается целое поле для этих псевдоучителей. Не надеясь на улучшение своей жизни каким-либо эффективным способом, люди убеждают себя в значимости потребления здоровой пищи, обучения балету или танцу живота, погружения в восточную мудрость, совершения пробежек по утрам. Страницы журналов и газет заполнены полезными советами о том, что следует носить, что следует есть или не есть, как относиться к детям и родителям, куда ехать в отпуск и как внести разнообразие в свою интимную жизнь. Те самые знаменитости, о которых шла речь выше, точно так же руководствуются мнениями различных гуру. Безграничная вера специалистам в области отношений и другим экспертам подобного рода идет с самой верхушки общества. Увлечение гуру и неспособность самостоятельно принимать решения относительно своей собственной жизни, пусть даже в таких прозаических ее областях, как выбор одежды или еды – печальные признаки инфантилизации современного человека. Разве взрослый, самостоятельный и обладающий той самой индивидуальностью, которую все так хотят найти, человек станет искать чьих-то советов по любому вопросу? Почему он должен есть, надевать и покупать то, что ему предлагают какие-то посторонние люди, а не то, что сам считает нужным?

Сознание людей непрерывно «брендируют», объясняя, что престижно, а что нет. Методы современного маркетинга в этом смысле весьма изощренны. Вы думаете, что герой детектива в мягкой обложке совершенно случайно упомянет в тексте, какое именно пиво он решил выпить, какие джинсы он носит и мимо какого магазина он проехал? Когда девушка заходит на интернет-форум, посвященный темам красоты и здоровья, за «гласом народа», чтобы узнать, какой крем или пудру лучше купить, вполне авторитетные старожилы форума услужливо подскажут, что вот мол, мы пробовали, лучше вот этот, самый дорогой. Знает ли она, что «в узких кругах» всем известны даже расценки за каждое упоминание того или иного бренда, и что, раздавая такие советы в Сети легковерным собеседникам, можно вполне неплохо зарабатывать? Если известный спортсмен в своем интервью рассказывает, обувь какой марки предпочитает носить, вы полагаете, он чисто по-дружески делится с вами своими пристрастиями? Но более того. С помощью этих и других приемов нам пытаются продать не только вещи или образы, но и ощущение свободы и борьбы против общества потребления.

В современном мире человеку нелегко выстраивать собственную идентичность, не попадая под влияние явно и неявно навязываемых масс-культурных образцов. Однако даже того, кто сумел разглядеть эти манипуляции и не собирается подражать персонажам с рекламных плакатов, поджидает ловушка более высокого порядка. Надоела корпоративная рутина, фальшивые улыбки «селебритиз» с телеэкрана, призывы стать успешным и отсутствие всякой реальной возможности для самореализации? Можно гордо считать себя не таким как все, тайным бунтарем, который только внешне живет по обыденным правилам «дом-работа-дом», а на самом деле жаждет свободы, путешествий, интересных занятий, хочет быть «классным» и «крутым». Одного самоощущения большинству тайных бунтарей для этого не хватает. Нужны внешние атрибуты: одежда, которая подчеркнет что ваш костюм – вовсе не деловой, неформальный рюкзак со смешным брелком, яркий МП3-плеер, недорогая, но оригинальная мебель и многие другие вещи. Специалисты по маркетингу уже давно научились эксплуатировать не только образы классического буржуазного успеха – «дорогое», «элегантное», «солидное», но и образы борьбы с ним – «неформальное», «молодежное», «ироничное». Глобализированный капитализм нисколько не пострадал от продолжающихся еще с 60-х годов XX века попыток контркультурных «бунтов» против общества потребления. Более того, он успешно превратил контркультурное мышление в мощный источник прибыли.

Массовому потребителю продают ощущение того, что он не такой как все, что он не встроен в матрицу эксплуатации и потребления, презирает буржуазные ценности. Символы такого сопротивления с успехом сами становятся выгодным товаром.

Если внимательно проанализировать наиболее успешные рекламные кампании транснациональных корпораций, можно убедиться – они пропагандируют отнюдь не буржуазный конформизм, а напротив, идею «стать самим собой», выделиться из толпы, подчеркнуть свою индивидуальность и отличие от других. Желание подорвать традиционные культурные императивы становится объектом изощренных маркетинговых стратегий, в результате чего любые атрибуты контркультуры успешно превращаются в элементы мэйнстрима.

В 60-е движение хиппи было социальной силой, и вызывало у населения либо симпатию, либо неприятие, но сегодня любая контрультурная группа – хиппи, панки, «готы» или «эмо» – воспринимаются обществом без всякого возмущения или признания. Глобализированная культура на уровне обыденного сознания проявляется именно в таком безразличии – и не зря. Обыватель, видя самые разнообразные проявления контркультурности, интуитивно чувствует, что все это «понарошку». А потому поиски индивидуальности в настоящих контрультурных практиках для многих теряют свой романтический флер, так как одновременно требуют серьезного отношения к себе и при этом имеют намного меньший социальный вес, чем раньше. Но быть настоящим неформалом в наше время вовсе необязательно – достаточно верить, что ты им являешься, и соответственно выглядеть. Это не означает, что майка с антиглобалистским лозунгом – просто маскарад. Вполне вероятно, что надевший ее искренне верит, что он «тайный бунтарь». Что не помешает ему, скорее всего, и может быть, в этой самой майке, отправиться на работу в офис какой-нибудь крупной международной компании, где приветствуется относительно свободный корпоративный стиль.

Еще несколько десятилетий назад такое естественное сегодня положение вещей вовсе не казалось нормой – мир буржуазных идеалов и традиционного индустриального труда был бесконечно далек от неформальных индивидуалистичных субкультур. Нельзя было одновременно существовать и в одном, и в другом. Либо ты ответственный работник, «винтик среднего класса», готовый кропотливо трудиться и жить как все, либо бунтарь-контркультурщик, находящийся в творческом поиске. Однако уже в 70-е годы стало ясно, что этот антагонизм вовсе не обязателен.

Как бы это ни было печально для бывших хиппи и прочих борцов с капиталистической системой, она одержала над ними абсолютную и бескровную победу – в полном соответствии с известным высказыванием Лао-Цзы о том, что «Величайший воин не воюет». Система, вместо того чтобы агрессивно реагировать и бороться с чуждой ей другой системой или идеологией, может включить ее в себя как свою часть. Капитализм просто включил контркультуру в себя. Именно по пути такой «кооптации» и пошли отношения контркультуры и рыночного мэйнстрима. Зачем бороться с антиглобалистами, когда можно продавать им майки с портретом Че Гевары? Зачем запрещать критику корпоративной культуры, когда можно делать бизнес на продаже книг, разоблачающих ее? Зачем душить свободу, когда ее можно выгодно продавать?

Помимо тех, кто вынужден быть «тайным бунтарем» только по вечерам и выходным, в остальное время все же придерживаясь норм корпоративного общежития, есть и те, кто благополучно соединил рыночные идеалы с принципами неординарности и творческой самореализации. Это прослойка высококвалифицированных работников умственного труда, создающих наиболее передовые современные информационные технологии – как в чисто технологическом смысле, так и в более широком – управленческом и стратегическом. На работе они не отбывают трудовую повинность, а делают то, что им интересно и при этом хорошо оплачивается. Креативный подход к своему делу сегодня можно заметить и в среде руководителей компаний.

В этой социальной группе окончательно слились контркультурные устремления 60-х и традиционные ценности рыночного успеха. Быть просто богатым и успешным недостаточно – важно быть неординарным и преуспеть в «охоте за крутизной», где «крутизна» – вовсе не финансовый показатель.

Получается, что индивидуалистическое отрицание мира корпоративной культуры и любые формы бунта – в итоге ничем не противоречат системе, они либо превращают бунтаря в потребителя товаров и символов псевдоосвобождения, либо без проблем интегрируют его в святая святых системы, ее наипрестижнейшие сферы – бизнес и новые технологии.

Автор упивается собственной эрудированностью и саркастическим стилем изложения. Никто не посмеет упрекнуть его в отсутствии профессионализма. Мы тоже этого делать не собираемся. Наша задача – лишь показать, как работает скандальная журналистика, как проектируется ощущение реальности.

Ничего подобного в американском обществе не наблюдается. Американцы – это трудолюбивый народ, не отягощенный склонностью к эффектному времяпровождению, позерству, гламурности. Они не носят дорогих вещей и украшений (кроме, пожалуй, определенной категории афро-американцев). У них не так много свободного времени на размышления о своем стиле жизни и «тусовки» Любому американцу приходится много работать, хотя эту работу и не назовешь каторжной.

Выделяться из толпы, подчеркивать свою индивидуальность и отличие от других для большинства американцев не свойственно. Их головы, в основном, заняты работой и бизнесом. Ввиду конкуренции в своей работе они вынуждены быть весьма креативными. Однако американца скорее можно назвать скучным обывателем, нежели интеллектуалом и интересным собеседником. Никакого «тайного бунтарства» в среде американцев не встретишь.

Неподдельный интерес к атрибутике успешного предпринимателя – дорогим машинам, ресторанам, загородным виллам – среди рядовых американских граждан не переходит у подавляющего большинства из них в пристрастие и непреодолимое желание стать успешным бизнесменом. Скорее интерес к жизни знаменитостей – это такое же развлечение, как и кино.

Склонностью к шопингу обладают только женщины. Но это не носит характера патологического заболевания. Американцы умеют считать деньги и не тратят их на каждую понравившуюся им вещь.

Чтобы как-то расшевелить не скорого на покупки американца, компании выдумывают всякие трюки, создают брэнды и имиджи. Но реально заставить американца что-либо купить можно только с помощью значительного снижения цены.

Можно сказать, что жизнь американцев в условиях стабильной экономики достаточно скучна. Поэтому они очень любят адреналиновое кино. Но это кино у них никогда не переходит в ощущение реальности.

Таким образов, приведенный выше фрагмент статьи может относиться к кому угодно, но не к американцам. Можно предположить, что автор статьи дает нам наброски сценария для нового фильма. А может быть все проще? Как мы уже отмечали, автор просто пересказывает свои впечатления от просмотра продукции американского кинематографа?

Так или иначе, приведенная статья заслуживает внимания. Она представляется нам ярким образчиком манипулятивной журналистики, спекулирующей на представлениях обывателя о нравственности и морали. После прочтения данной статьи у многих неизбежно возникнет вопрос: куда катится мир? И на этот вопрос они не найдут ответа. Цель – дезориентация – достигнута!

Вот уже 20 лет пресса переполнена публикациями об историческом своеобразии России, причинах нынешнего разлома, надвигающейся угрозе потери государственности, безнравственности власти и т.д. При этом игра государства со своим народом все время идет в пользу государства. В результате никто уже не обращает никакого внимания на следующие слова, а у многих они вызывают даже раздражение.

Только у народа, который руководствуется общечеловеческими принципами нравственности, национальное сознание может находиться на высоте, только он способен к духовному росту, к осознанию своей роли в истории человечества. Все это является необходимым условием для нормального стабильного развития государства. Стремление к достаточно высокому морально-нравственному уровню общества особенно необходимо нам в настоящее время, так как экономика нашей страны находится в катастрофическом положении, и имеющиеся разумные предложения по выходу из создавшейся ситуации, как правило, не могут быть осуществлены по причине отсутствия в обществе, в том числе и среди власть имущих, достаточного числа образованных, честных и порядочных людей, способных трудиться не только ради личного благополучия, а прежде всего последовательно и целенаправленно для блага своего отечества.

Итак, государство выбило почву из-под ног своего народа. И все благодаря непрекращающимся разговорам о нравственности.

Чтобы разорвать замкнутый круг, необходимо отказаться от парадигмы нравственности в разговоре с государством. Люди должны научиться мыслить экономическими количественно измеримыми категориями. Им следует начать говорить с государством на более прагматичном языке, в лексиконе которого главными словами должны быть «потребность» и «полезность».

Эти слова имеют для всех хорошо понятный смысл. С их помощью можно вести ясные и логичные рассуждения. Например, мы не скрываем, что хотим извлечь собственную выгоду из нашей статьи. Если эта статья была чем-то полезна для читателя, он со временем обратиться к бэкмологии, которая поможет ему разобраться в сути вещей. Люди извлекут пользу из бэкмологии и научатся лучше удовлетворять свои потребности. Принося пользу людям, мы заработаем деньги, тем самым удовлетворяя свои потребности.

Поскольку бэкмология предоставляет возможности для удовлетворения потребностей членов общества, ее можно рассматривать как социальный институт.

Комментариев нет:

Отправить комментарий