Бэкмология – это практика всесторонней комплексной поддержки рационального поведения. В ее состав входят модели, свод знаний, сбалансированный инструментарий поддержки принятия и реализации решений и объединяющая их методология.

Бэкмология включает пособие «Создание решений для деловых проблем», которое описывает строгий, детализированный и очень человечный процесс решения неструктурированных деловых проблем, и пособие «Защита собственной психики» – полное руководство по приемам психологического воздействия (атака, давление, манипуляция, обман, блеф, зомбирование и др.) и техникам эффективной защиты от него. Также Бэкмология представлена методиками рациоконтроллинга и психоконтроллинга.


Те, у кого есть свой бизнес, могут начать знакомство с Бэкмологией с сессии «Улучшение продаж». Это честная профессиональная работа, ориентированная на результат.


среда, 18 мая 2011 г.

Бегство от реальности, или Дайте мне другой глобус


Мир, который составляет жизнь человека, далеко не всегда идеален. Это справедливо как для действительности, окружающей человека снаружи, так и для реальности, созданной им внутри. Такой мир, почти всегда вызывает желание изменения. Так уж случилось, и обвинять в этом себя или окружающую действительность нет смысла. Процесс изменения своего мира никогда не бывает легким, очевидным, предсказуемым. Он требует усилий и сопровождается ошибками, после которых необходимо вставать и продолжать движение. Все шаги, которые сопровождают изменение, складываются в путь. Этот путь человек выбирает сам. Он и составляет жизнь. Любые изменения, которые человек внесет в свою реальность, и будут результатами его жизни, местом, которое ждет человека в конце пути.

Есть еще один вариант. Ничего не менять, потому что это трудно. Попытаться убежать, скрыться от своей жизни. Это путь, который ведет к изменению собственной реальности и имплантации на ее место чужого Рая. На первый взгляд, процесс кажется проще, а результат комфортнее. Главное, что в этом привлекает – не надо ничего менять, искать цели, не надо ни к чему двигаться. Это путь бегства от действительности, от своей реальности, в убежище. Для него даже придумано название – эскапизм. Само слово образовано от английского escape – «убежище, бежать, спастись». Так называется способ жизни, который предлагает уход от своей неприятной действительности в иллюзорную реальность.

Эскапизм стал одним из способов изменения дискомфортного состояния. Его используют те, кто оказывается вне действительности современной жизни потребления, не способен в нее вписаться. Такие люди не изменяют свою жизнь, они замещают ее на искусственную. В результате чувства заменяются псевдочувствами, поступки – псевдопоступками, отношения – псевдоотношениями. Коротко – это бегство в искусственную реальность псевдовыбора и псевдоцелей. Это путь переселения из своей жизни и своей реальности в придуманную, «реинкарнация» при жизни.

Все убежища, в которые можно убежать, объединяет то, что они вызывают зависимость (аддикцию), т.е. из них очень сложно вырваться самостоятельно. Эти реальности начинают жить за счет человека, как раковая опухоль. Они нуждаются в том, чтобы человек их поддерживал, цена их жизни – жизнь самого человека. Побег в такую реальность – это побег в зависимость.


Эскапизм

Существует остроумный афоризм: «Оптимист заявляет, что мы живем в лучшем из миров, а пессимист опасается, что это чистая правда».

В истории человечества не найдется времени, когда людей не посещала мысль о несовершенстве мира. А вместе с ней и желание от этого несовершенства куда-нибудь убежать. Можно искать объяснение этому несовершенству – в религии или философии, можно пытаться сделать мир лучше. Но все это требует усилий. Проще закрыть глаза, укрыться в мире фантазий, свести к минимуму контакт с неидеальной реальностью. Создать свой мир, который не будет к тебе безжалостен, где тебя ждут победы и успех, где нет дураков-начальников, хамящих продавщиц, нелюбимой работы и пробок на дорогах. Зато, возможно, есть межпланетные лайнеры, драконы, говорящие деревья или просто друзья, которые не назовут тебя сумасшедшим. Именно так все чаще рассуждают молодые. У бегства от реальности, или эскапизма, много форм и разновидностей. Побег этот не так прост и примитивен, как может показаться на первый взгляд.

Эскапизм (от англ. escape – бежать) – социальное явление, заключающееся в стремлении индивида или части социальной группы уйти от реальной действительности общепринятых стандартов и норм общественной жизни в мир социальных иллюзий или в сферу псевдодеятельности.

Эскапизм может быть физиологическим: наркотики, алкоголь, и т.д. Разумеется, если эта форма аберрации от окружающей действительности постоянно повторяется. Это самый примитивный, но и, пожалуй, самый распространенный путь. Можно дистанцироваться физически: с помощью допустим, покупки домика в деревне. Но самое занятное и разнообразное – конечно, внутренняя эмиграция, уход не только в воображаемый мир, но и в разнообразные приятные занятия. Что бы человек ни делал с увлечением – карьеру ли, качал ли бицепс или бегал по лесам с мечом, сделанным из автомобильной рессоры, – его можно считать эскапистом. Но при одном условии: если он делает это не ради результата как такового, а ради избегания чего-то беспокоящего, некомфортного. Эскапизм в каком-то смысле – протестное состояние. Хотя и неосознанное.

Есть две точки зрения на причину эскапизма. Одни считают, что виновато недоброе общество: не дает человеку возможности развиваться, вот он и начинает уходить в себя и в воображаемый мир. Реальность не соответствует представлениям человека, а человек не хочет мириться с этим, но сил изменить реальность не хватает. Порой только бегство от невыносимой реальности в свой внутренний мир способно сохранить человеку психическое здоровье. Так бывает, если реальность оказывается невыносимой – во время войн, катастроф, природных катаклизмов. Другие говорят, что общество тут не при чем – эскапист сам себе заранее так не нравится, что попросту не хочет показываться на свет божий.

Если правы и те, и другие и причина эскапизма – экзистенциальная неудовлетворенность не только своей жизнью, но и положением вещей вообще, тем, что вокруг всегда существуют и существовали нищета, боль, скорбь, несправедливость, смерть, то получается, что эскапизм – это проблема коммуникаций с миром, отчуждение и нежелание контактировать с другим, отличным от твоего. Главное для эскаписта – не смешивать «свое» и «чужое». Эскаписту комфортно вращаться только в кругу увлеченных тем же, что и он. Он не только отказывается участвовать в чем-то чуждом, он не готов никому из «чужих» объяснять, в чем ценность его мира.

Вот характерные высказывания людей, склонных к эскапизму.

Иногда после очередного тупого дня полного дерьма и жизненного неудовлетворения, хочется купить походный рюкзак со всем содержимым и просто уйти по дальше от людей, цивилизации, общества. Куда-нибудь в такую дыру где будет только земля, вода, воздух, огонь (надеюсь) и я. Где тебя будет по барабану, что ты сейчас одет в грязное, мятое тряпье пока оно будет выполнять свою функцию защиты от холода и дождя. Где тебе будет насрать на фондовые рынки, курсы валют, политику и пробки на дорогах. Где ты не будешь думать 105 раз прежде чем что-то сказать, не дай бог, не обидев людей, сказав лишнее....уйти в место, где ты будешь свободен от всего искусственного и надуманного!

Я пытаюсь не то, чтобы убежать от реальности, а с помощью любимых людей, фильмов, книг и музыки забыть, что такое реальность. Потому что реальность – это грязь, насилие и жестокость, реальность – это общественность транспорт, где сидят здоровые мужики и стоят хрупкие женщины, реальность – это когда десять бьют во дворе одного, а люди, видящие это из окон,  не считают нужным просто позвонить в милицию, реальность – это диктатура, когда ты боишься на работе сказать за кого голосовал, потому что не хочешь эту работу потерять. Мне не нравится такая реальность, я понимаю, что от нее не убежишь, но ненадолго забыть о ней можно.

Человечество сотворяет мир, который это же человечество старается запрячь в социальную узду, создать множество противоречивых правил, создать множество запретов. И когда приходит критический момент, человеку хочется убежать от реальности. Это единственный путь до катарсиса. Вот почему мы так любим фильмы, игры и, кто-то, литературу.

Условия жизни большинства нынешних беглецов от реальности нельзя назвать невыносимыми. Типичный современный эскапист живет в мегаполисе, причем вовсе не на грани нищеты и выживания. У него есть более или менее нормальные жилищные условия – комната в родительской квартире или отдельная жилплощадь, пусть и съемная. Есть работа или какие-то приработки, если он студент. Катастроф и войн в непосредственной близости от него не происходит. Обыкновенная жизнь. Но именно она отчего-то оказывается такой бессмысленной и неприглядной, что человеку приятнее проводить все свое свободное время в «иных мирах», будь то мир книжный, или виртуальный, или существующий в этой же реальности, но «параллельный» ей – например, это может быть какое-то особенное хобби, коллекционирование или спорт. Есть что-то очень привлекательное в том, чтобы отгородиться от ненужного, окружить себя «своими в доску» понимающими людьми, нырнуть в «свое, родное», и пусть весь мир подождет. Особенно в последнее время.

«Убегать» от реальности можно в любую деятельность, будь то работа, чтение книг или общение на Интернет форумах. Однако человек, замеченный в явно «эскапистских» пристрастиях, например, любитель компьютерных игр, проводящий много времени в Сети, увлекающийся историей древних шумеров и коллекционирующий спичечные коробки, может оказать вовсе не эскапистом, а наоборот, самым что ни на есть активным и деятельным реалистом.

Грань между эскапизмом и вполне естественной для человека увлеченностью каким-либо предметом, действительно, тонка. Все зависит от того, какие у человека цели и мотивы. Если вы заводите собаку, потому что любите животных и хотите о ком-то заботиться – это одно, а если потому, что «собаки лучше людей, и пусть лучше моим другом будет собака, чем человек, который меня точно обманет и предаст» – совсем другое. Если вы идете смотреть фантастический фильм или играете в компьютерную игру просто чтобы отдохнуть и получить новые впечатления – никому и в голову не придет назвать вас эскапистом, а вот если жизнь этих вымышленных персонажей интересует вас больше, чем своя собственная – есть над чем задуматься.

Социально приемлемых вариантов поведения в обществе не так уж много. А потому – либо ты в обойме и живешь «как все приличные люди», либо – извини, дружок, но ты маленько не в себе. Почему у нас не допускается ни малейших отхождений от общепринятого стандарта – вопрос отдельный. Зато для тех, кто сильно или «чуть-чуть» не соответствует, есть утешительный приз. На сегодняшний день им предоставляется такое количество вариантов эскапистских занятий, что глаза разбегаются. Уйти можно куда угодно: хоть в науку, хоть в кулинарию. Создается впечатление, что для человека самая важная задача – выбрать подходящий вариант «эскейпа».

Когда речь заходит об эскапизме современной молодежи, сразу вспоминают о компьютерных играх и виртуальном общении. Отрицать, что именно Интернет стал той почвой, на которой эскапизм цветет пышным цветом, бессмысленно. Это действительно так, и в первую очередь потому, что уйти отшельником в лес трудно, а уйти в какую-нибудь SecondLife – легко. Изменить общество и страну, в которых живешь, можно, но это трудно, опасно, требует сил и времени – на это могут уйти годы, и это совершенно необязательно закончится успехом. А главное, запасной жизни не предвидится – есть только одна. Куда легче создавать собственные цивилизации на экране монитора.

Как уже было сказано, существует множество форм бегства от действительности. И хотя с появлением Интернета они пережили серьезное обновление, сами по себе они не новы. Так, и в прошлом, и сегодня, несмотря на прогнозы о том, что человечество с появлением компьютеров перестанет читать книги, одной из таких форм является чтение.

Книги издавна были тем волшебным средством, которое открывало двери в иные миры. Хотя миры эти чаще всего созданы конкретным автором, каждый читатель видит их по-своему. Всем известны выражения, которыми читатели описывают опыт по-настоящему интересного чтения – «окунулся в книгу с головой», «читал запоем, забыв обо всем» и так далее. Такое «погружение» в книгу некоторые исследователи называют иммерсией (от английского immersion – погружение). Погружение-иммерсия означает вход в особый вымышленный мир, автономный и являющийся особой непротиворечивой и самозамкнутой системой, в которую читатель или зритель может войти как сопереживающий наблюдатель – ведь изменить сюжетную линию или поведение героев он не может. Существуют и весьма интересные «иммерсивные парадоксы», давно привлекающие внимание философов и психологов. Во-первых, каким образом читателям удается вновь ощутить интерес и психологическое напряжение при чтении какого-либо текста не первый раз (ведь им уже известен сюжет и финал произведения), и, во-вторых, каким образом судьба литературных персонажей способна вызывать у читателя эмоциональный отклик с такими, например, «физиологическими» проявлениями, как настоящие слезы, хотя читатель прекрасно осведомлен о том, что эти персонажи – вымышленные и в реальности никогда не существовали.

Безусловным шедевром жанра вымышленной реальности, и вероятно, одним из самых популярных «альтернативных миров» со своей мифологией, географией и историей, является «Властелин колец» Джона Рональда Роила Толкиена. Российские «толкиенисты», поклонники этой книги, уже давно, как и их «коллеги» во всем мире, стали отдельной субкультурой. Некоторые толкиенисты участвуют в ролевых играх по книгам Толкиена. Другие занимаются как филологической и литературоведческой деятельностью – различными аспектами перевода книг Толкиена, поисками связей между «Властелином колец» и другими книгами и авторами, так и созданием уточняющих комментариев относительно устройства и жизни созданного Толкиеном мира. Кто-то представляет себя жителем этого мира, примеряя на себя характер эльфов или гномов.

Назовите толкиениста беглецом от реальности, и он скорее всего он обидится, поскольку полагает, что обсуждение возможностей магического оружия или аэродинамических свойств крылатых драконов – это примерно то же самое, что беседа увлеченных филателистов или рыбаков. Но если реальность для него – «не мать, а мачеха» – работа нудная, против инфляции ничего не сделать, реклама «достала» – то, скорее всего, он является эскапистом.

Сам Толкиен тоже довольно скептически смотрел на «реальную реальность», сравнивая ее с тюрьмой: «Почему это вдруг достоин презрения человек, который, оказавшись в тюрьме, пытается из нее выбраться и пойти домой, а если ему это не удается, говорит и думает не о надзирателях и тюремных решетках, а о других вещах? Внешний мир не стал менее реальным оттого, что заключенный его не видит». В мифических мирах, не ведающих прогресса, по его мнению, можно познать «мощь слов и чудесную природу вещей: камня, древесины, железа; дерева и травы, дома и огня, хлеба и вина». А прогресс с его заводами, пулеметами и бомбами все это уничтожил. «Ибо, в конце концов, вполне возможно, что разумный человек, хорошенько подумав (вне всякой связи с волшебными сказками или рыцарскими романами), осудит такие «завоевания прогресса», как заводы, а также пулеметы и бомбы – их естественную и неизбежную (если можно так выразиться «неумолимую» продукцию», – писал Толкиен. Однако, реальное время рыцарей, замков и веры в драконов было вовсе не таким романтичным, как его литературное отражение – коллекция средневековых мечей или орудий пыток ничем не человечнее бомб и пулеметов. Поэтому, хотя мир фэнтези и имеет какое-то отношение к реальному историческому прошлому Европы, главная его основа – миф.

Фэнтези выигрывает сегодня у традиционного антипода – научной фантастики. В момент, когда реальностью стало клонирование, самолеты-роботы и полным ходом идет подготовка к полету человека на Марс, человечество начинает сходить с ума по Гарри Поттеру. Не оправдывая прогнозы о естественной смерти печатного слова, тысячи людей ночуют у порогов книжных магазинов, чтобы первыми получить вожделенный экземпляр очередного тома Дж.Роулинг. Почему? Даже если сделать скидку на усилия пиар-компании в чисто коммерческих целях – людям нужен миф.

В основе фэнтези-мифов лежат вполне реальные европейские мифы, в частности, кельтские. Именно оттуда в фэнтези-миры пришли архетипы – ожидания истинного царя, идея благой монархии, артефакт, послуживший к падению и поиск артефакта к бессмертию. Причина огромной популярности фэнтези с ее мирами «меча и магии» заключается в том, что она не просто описывает некую интересную иную реальность, но дает читателю новую систему координат, новые идеалы и новую веру.


Что произойдет, если большинство найдет свое призвание в эскапизме?

Навыки социальной адаптации будут постепенно ослабевать. Значит, становится все сложнее общаться с «не своими». И уж тем более нет никакого желания наблюдать за тем, что творится в «их» мире. Нежелание пребывать в мире чужих это приводит к непониманию, по каким принципам функционирует окружающая реальность в целом и в частности.

С точки зрения теории информации, эскапизм – это информационный застой. В замкнутую тусовку «своих людей» сложно проникнуть новой информации. Следовательно, тусовке приходится консервироваться.

Чем больше людей в обществе практикует эскапизм, тем сильнее социальная разобщенность. Еще бы ей не быть, если масса народу и знать не хочет, что там за пределами их интересов. Там, где сильная социальная разобщенность, рано или поздно появляется ослабленность общества: если все находятся в себе, то кто снаружи? В благополучные времена на границах быстро появляются новые варвары, в смутные времена – нарастает внутренняя напряженность: какие-то все вокруг не такие.

Понятие об аддикции

Аддиктивное поведение (addiction – склонность) одна из форм деструктивного поведения (поведенческого расстройства), которая выражается в стремлении к уходу от реальности путем изменения своего психического состояния посредством приема некоторых веществ или постоянной фиксации внимания на определенных предметах или активностях (видах деятельности), что сопровождается развитием интенсивных эмоций. Этот процесс настолько захватывает человека, что начинает управлять его жизнью. Человек становится беспомощным перед своим пристрастием. Волевые усилия ослабевают и не дают возможности противостоять аддикции.

Характеризуется эмоциональными изменениями: установлением эмоциональных отношений, эмоциональных связей не с другими людьми, а с неодушевленным предметом или активностью. Человек нуждается в эмоциональном тепле, интимности, получаемых от других и отдаваемых им. При формировании аддиктивного поведения происходит замена межличностных эмоциональных отношений проекцией эмоций на предметные суррогаты. Лица с аддиктивным поведением стараются реализовать свое стремление к интимности искусственным образом. На сознательном уровне они используют для самозащиты механизм, который называют «мышлением по желанию». Он заключается в том, что человек, вопреки логике причинно-следственных связей, считает реальным, допускает до себя, до области своих переживаний лишь то, что соответствует его желаниям, содержание мышления при этом в свою очередь подчинено эмоциям, которые у аддикта тоже искусственно обеднены, туннелезированы и, скорее, представляют собой не полноценную эмоциональную картину, а некие «эмоциональные подвижки». В связи с этим оказывается невозможным или очень трудным убедить человека с развитым аддиктивным поведением в неправильности, опасности его подходов. Разговор с такими людьми происходит в двух плоскостях, которые не соприкасаются друг с другом: логической и эмоциональной.

Аддикт защищает свой внутренний мир от проникновения «негативного» из окружающей среды. Как известно, обычные межличностные отношения характеризуются динамикой, в процессе контактов происходит обмен мнениями, взаимное обогащение, усвоение опыта. Человек встречается с новыми ситуациями, подходами, что стимулирует его развитие. Аддиктивные отношения с предметами-суррогатами лишены этих динамических особенностей, имеет место фиксация на заранее предсказуемой эмоции, которая достигается стереотипным способом. Таким образом, отношения аддиктивного типа оказываются сравнительно стабильными и предсказуемыми. Однако эта стабильность и предсказуемость содержит в себе что-то мертвое, застывшее, задерживающее развитие человеческой личности.

Выбор аддиктивной стратегии поведения обусловлен трудностями в адаптации к проблемным жизненным ситуациям: сложные социально-экономические условия, многочисленные разочарования, крушение идеалов, конфликты в семье и на производстве, утрата близких, резкая смена привычных стереотипов. Реальность такова, что стремление к психологическому и физическому комфорту не всегда возможно реализовать. Для нашего времени характерно и то, что происходит очень стремительное нарастание изменений во всех сферах общественной жизни.

Аддиктивная личность в своих попытках ищет свой универсальный и слишком односторонний способ выживания – уход от проблем. Естественные адаптационные возможности аддикта нарушены на психофизиологическом уровне. Первым признаком этих нарушений является ощущение психологического дискомфорта. Психологический комфорт может быть нарушен по разным причинам, как внутренним, так и внешним. Перепады настроения всегда сопровождают нашу жизнь, но люди по-разному воспринимают эти состояния и по-разному на них реагируют. Одни готовы противостоять превратностям судьбы, брать на себя ответственность за происходящее и принимать решения, а другие с трудом переносят даже кратковременные и незначительные колебания настроения и психофизического тонуса. Такие люди обладают низкой переносимостью фрустраций. В качестве способа восстановления психологического комфорта они выбирают аддикцию, стремясь к искусственному изменению психического состояния, получению субъективно приятных эмоций. Таким образом, создается иллюзия решения проблемы. Подобный способ «борьбы» с реальностью закрепляется в поведении человека и становится устойчивой стратегией взаимодействия с действительностью. Привлекательность аддикции в том, что она представляет собой путь наименьшего сопротивления. «Создается субъективное впечатление, что, таким образом, обращаясь к фиксации на каких-то предметах или действиях, можно не думать о своих проблемах, забыть о тревогах, уйти от трудных ситуаций, используя разные варианты аддиктивной реализации».

Желание изменить настроение по аддиктивному механизму достигается с помощью различных аддиктивных агентов. К таким агентам относятся вещества, изменяющие психическое состояния: алкоголь, наркотики, лекарственные препараты, токсические вещества. Искусственному изменению настроения способствует также и вовлеченность в какие-то виды активности: азартные игры, компьютер, секс, переедание или голодание, работа, длительное прослушивание ритмичной музыки.

Основными критериями зависимого поведения в девиантной психологии, принято считать следующие:

  • Созерцательное, пассивное взаимоотношение с действительностью, поверхностное восприятие происходящего только на основе внешних признаков. Игнорирование сути явлений, цели поступков.
  • Внешняя социабельность, сочетающаяся со страхом перед стойкими эмоциональными контактами.
  • Стремление говорить неправду и уходить от ответственности в принятии решений.
  • Предпочтение искусственной реальности, замена ею всех других ценностей, событий, явлений жизни, которые игнорируются. Использование бегства в искусственную реальность как основного метода решения проблем.
  • Тревожность и агрессивность.
  • Безуспешные попытки сократить пребывание в искусственной реальности, сопровождающееся чувством вины.
  • Стереотипность, повторяемость поведения.
  • «Туннельное» восприятие жизни, определённой узость и избирательность. Поглощение зависимостью всех сил, всей информации от жизни, что приводит к невозможности делать нечто, не связанное с зависимостью, полным устранением из действительности.
  • Распад прежних отношений и связей, их агрессивное восприятие как «врагов», скрытность, лживость. Смена значимого окружения на новое, взаимодействие с которым осуществляется только для обеспечения выхода в искусственную реальность, протекает по принципу игр детей 2-3 лет «не вместе, а рядом».

Основной, в соответствии с имеющимися критериями, особенностью индивида со склонностью к аддиктивным формам поведения является рассогласование психологической устойчивости в случаях обыденных отношений и кризисов. В норме, как правило, психически здоровые люди легко («автоматически») приспосабливаются к требованиям обыденной (бытовой) жизни и тяжелее переносят кризисные ситуации. Они, в отличие от лице разнообразными аддикциями, стараются избегать кризисов и волнующих нетрадиционных событий. Учитывая, что давление на таких людей со стороны социума достаточно интенсивно, аддиктивным личностям приходится подстраиваться под нормы общества, играть роль «своего среди чужих». Вследствие этого они научаются формально исполнять социальные роли, навязанные им обществом. Внешняя социабельность, легкость налаживания контактов сопровождается манипулятивным поведением и поверхностностью эмоциональных связей. Такой человек страшится стойких и длительных эмоциональных контактов вследствие быстрой потери интереса к одному и тому же человеку или виду деятельности и опасения ответственности за какое-либо дело. Стремление говорить неправду, обманывать окружающих, а также обвинять других в собственных ошибках и промахах вытекает из структуры аддиктивной личности, пытающейся скрыть от окружающих собственный «комплекс неполноценности», обусловленный неумением жить в соответствии с устоями и общепринятыми нормами.

Механизм формирования зависимости включает два базовых компонента. Он может быть запущен любым из них.

1. Диссоциация внутренней реальности (расщепление, разделение). Этот компонент связан с тем, каким образом человек переживает отдельность самого себя, собственное своеобразие.

Нарушения восприятия своей уникальности берут начало с того времени, когда человек отрицает часть самого себя. Это та область его внутренней или внешней реальности, которая по тем или иным причинам оказывается для него неприемлема, дискомфортна. Возникает так называемая диссоциация, разделение самого себя на «Я» и «не Я». Это уменьшает явления дискомфорта, боли. Такой механизм формируется с детства с целью выжить, обеспечить свою сохранность. Например, отторгается отсутствие любви со стороны родителей, болезни, уничижающие оценки и т.п.

В результате человек теряет контакт с той частью реальности, которую отвергает, перестаёт ей доверять. Он отказывается воспринимать не только сигналы, извещающие о дискомфорте, но и сигналы о потребностях. Т.е. часть реальности человека оказывается изгнанной, ее голос игнорируется, она лишается возможности сообщить о своих целях и своём состоянии.

2. Изоляция внутренней реальности. Каждый человек стремится к отношениям, к тому, чтобы открыть свою реальность другому и разделить себя, свою жизнь с любимым человеком. На пути сближения с другими людьми человек рано или поздно осознаёт, что он имеет свою собственную миссию, которую нельзя разделить ни с кем. Это означает одиночество при негативном восприятии.

Для избегания одиночества человек пытается слиться, раствориться с другими. Так он не только и не столько приобретает общность с кем-либо, он, прежде всего, разрушает собственную уникальность. Он уничтожает свою реальность, чтобы освободиться от миссии – главной причины одиночества. Для этого нужно передать свою реальность во власть другому человеку.

Но слияние и диссоциация приводят к полной зависимости в формировании собственной реальности оттого, что человеку предлагает выбранный партнер или группа. Человек лишается настоящих отношений, он следует навязанным требованиям. Все, что человек получает – ощущение потери, одиночество, изоляцию. Он начинает искать, что могло бы заполнить эту пустоту. И для «залатывания дыр» реальности чаще всего используется психоактивное вещество или зависимое поведение.

При этом уход от реальности совершается при аддиктивном поведении в виде своеобразного «бегства», когда взамен гармоничному взаимодействию со всеми аспектами действительности происходит активация в каком-либо одном направлении. При этом человек сосредоточивается на узконаправленной сфере деятельности (часто негармоничной и разрушающей личность), игнорируя все остальные.

Выделяют четыре вида «бегства» от реальности:

  • «бегство в тело»
  • «бегство в работу»
  • «бегство в фантазии»
  • «бегство в контакты или одиночество»

При выборе ухода от реальности в виде «бегства в тело» происходит замещение традиционной жизнедеятельности, направленной на семью, служебный рост или хобби, изменение иерархии ценностей обыденной жизни, переориентация на деятельность, нацеленную лишь на собственное физическое или психическое усовершенствование. При этом гиперкомпенсаторным становится увлечение оздоровительными мероприятиями (т.н. «паранойя здоровья»), сексуальными взаимодействиями (т.н. «поиск и ловля оргазма»), собственной внешностью, качеством отдыха и способами расслабления.

«Бегство в работу» характеризуется дисгармоничной фиксацией на служебных делах, которым человек начинает уделять непомерное в сравнении с другими областями жизни время, становясь трудоголиком. Изменение ценности коммуникации формируется в случае выбора поведения в виде «бегства в контакты или одиночество». В этом случае общение становится либо единственно желанным способом удовлетворения потребностей, замещая все иные, либо количество контактов сводится к минимуму. Склонность к размышлениям, прожектам при отсутствии желания что-либо воплотить в жизнь, совершить какое-нибудь действие, проявить какую-нибудь реальную активность называется «бегством в фантазии». В рамках подобного ухода от действительности появляется интерес к псевдофилософским исканиям, религиозному фанатизму, жизни в мире иллюзий и фантазий. Употребление алкоголя и злоупотребление им, а также табаком или наркотическими веществами можно рассматривать как совокупное бегство – «в тело» (поиск новых ощущений), «в контакты» и «в фантазии».

«Бегство от реальности»: аутомифологизация как гармонизация «я-бытия» через принятие иллюзии

Потребность в гармонизации Я-бытия является одной из фундаментальных человеческих потребностей, по сути – метапотребностью. Поиск путей достижения этой искомой гармонии составляет содержание этических, психологических, философских систем. К примеру, когнитивная структура человека, ответственная за познавательные процессы, не может долго оставаться несбалансированной, дисгармоничной. Ощущение несоответствия вызывает у человека психологический дискомфорт, что стимулирует реорганизацию когнитивной структуры с целью восстановления соответствия, гармонии. Стремление человека к непротиворечивости мировоззрения, к сбалансированной равновесной когнитивной структуре оценивается как важнейший фактор духовного консонанса, комфорта, гармоничного мировосприятия. Одним из актуальных механизмов гармонизации представлений человека о мире и своем месте в мире по праву признается миф.

Если опыт, полученный индивидом, согласуется с существующими представлениями о себе, он легко ассимилируется в Я-концепцию личности. Если новый опыт конфликтует с содержанием Я-концепции, то происходит либо защитное блокирование этого опыта, имеющее функцию самозащиты, направленной на сохранение гомеостаза, консонанса личностного мифа, либо специфическое преобразование – адаптация этого опыта, позволяющая сохранить гармонию Я-концепции.

Мифотворчество является своего рода механизмом психологической защиты, бессознательным и автоматическим (как «рационализация», «вытеснение», «проекция», «сублимация» и др.). Результатом попыток оградить сложившуюся Я-концепцию от угрозы столкновения с опытом, который с ней не согласуется, являются избирательность (селективность) и искажения в восприятии, игнорирование опыта или его усвоение в форме неверной (иллюзорной) интерпретации. Использование индивидом механизмов психологической защиты необходимо для того, чтобы преодолеть диссонанс между непосредственным его опытом и иллюзиями Я-концепции, сохранить эти комфортные иллюзии, утвердить их абсолютную «адекватность», «нормативность». Реагируя на состояние такого диссонанса как на угрозу, возникающую вследствие переживаний, противоречащих Я-концепции, индивид, предохраняя ее и свое Я-бытие в целом, осуществляет своеобразное «бегство от реальности», используя различные защитные механизмы.

Миф – это матрица гармонии. Для поддержания целостности, равновесия субъективной реальности миф решает важнейшие задачи адаптации, преодоления кризисности мировосприятия, смыслообразования, гармонизации посредством построения комфортного нерефлексивно-иллюзорного образа действительности. Следует отметить, что функционирование мифа в качестве иллюзорно-конструирующего механизма – лишь частное проявление его многогранной противоречивой природы.

Основной закон мифа – закон метаморфоз. Иллюзорность мифовосприятия проявляется в инверсии, мистификации причинно-следственных связей, взаимозамещении желаемого и действительного. В мифическом синкретизме стирается грань между реальным и нереальным, возможным и невозможным, рутинным и чудесным. Мифоконструируя собственное Я-бытие, человек подменяет реальную картину мира на «желаемую картину», тем самым достигая простоты и целостности мировосприятия, гармонии (иллюзии гармонии) с окружающим миром, стирая грани несоответствия между субъективной и объективной реальностью. При этом «иллюзорная» картина мира, формируемая мифосознанием, по сути, не является осознанной деформацией объективной реальности в силу нерефлексивного и непреднамеренного характера мифотворчества.

Преодоление конфликта между объективной и субъективной реальностью, «отчуждения» (Э. Фромм), «коренной тревоги» (К. Хорни), «экзистенциального вакуума» (В. Франкл) осуществляется посредством компенсаторных механизмов, создающих иллюзорную действительность, где человек комфортно погружается в миф, актуализированный «психологической самозащитой».

Многие исследователи отмечают, что индивидуальное мифотворчество выступает как форма неосознанного самообмана, как компенсация дисгармонии мировосприятия. Для личности, погруженной в миф, он является единственной, истинной, не подлежащей сомнению реальностью, которая исчерпывающим образом восполняет потребность в непротиворечивой, гармоничной картине мира. Миф совершенно естественно воспринимается как аутентичная характеристика объективного мира (а следовательно, и как единственно возможная его картина) и стремится выглядеть не «продуктом культуры», а «явлением природы».

Аутомифологизация (построение личностного мифа) как бегство от реальности – защитно-компенсаторный механизм, предохраняющий человека от неприемлемой действительности. С помощью избирательного внимания человек сужает свой мир до нужных размеров, делает его комфортным, простым, гармоничным.

Термин «бегство», в отличие от однокоренного «бег», обладает явственно негативными коннотациями, сопряженными со смыслами выражений «бегство от реальности», «бегство от свободы», «бегство от успеха» и даже «бегство с поля боя» и др. В понятии «бегства» акцентирован смысл отказа от борьбы, от мужественного «принятия на себя» часто болезненной, а то и вовсе непереносимой ситуации, от принятия адекватного решения. Внешняя оценка такого рода «бегства от себя» и от своих жизненных обстоятельств обычно сопряжена с неприятием такой позиции в качестве аутентичной, определяется как дезертирство, слабость, иллюзорно-суррогатное решение проблемы методом страуса, прячущего голову в песок, или ребенка, который ищет спасение от страхов под одеялом. Всем известно шутливое выражение, сопровождающее переживание человеком наиболее болезненных, трудноразрешимых жизненных ситуаций: «Мамочка родимая, роди меня обратно». В интенции спасительного возвращения в безопасное место, избавляющего своей защитой от мучительного принятия решения – в материнское лоно, фрейдисты, к примеру, усматривают деструктивную тягу к смерти, символически отождествляя стремление к внутриутробной защищенности с качествами «тесноты», «темноты», т.е. «могилы», где уже не угрожают страхи, не захватывают страсти, а царит покой и безмятежность, отрешенность от земного страдания и юдоли. В целом феномен «бегства» сопоставляется с поиском иллюзорного пути, базирующегося на «спасительном» самообмане. Рассмотрим феномены «бегства», «самообмана» и их репрезентаций, формирующих феномен «аутомифологизации».

Феномен бегства от реальности может быть рассмотрен через спектр многочисленных механизмов психической защиты, функционирующих неосознанно, нерефлексивно, по сути – отвергающих или искажающих реальность. Эти психические механизмы защиты используются для уменьшения патогенной тревоги и сохранения цельности психики индивида. Анна Фрейд, изучая защитные психические механизмы, продемонстрировала, что в качестве таковых могут использоваться самые разнообразные виды действий (фантазирование, интеллектуальная деятельность), что защита может направляться не только против влечений (как полагал сам Фрейд), но и против всего, что вызывает тревогу (эмоции, ситуации, требования Сверх-Я и др.). Так, «искажение» используется для того, чтобы изменить личностную значимость переживания; «отрицание» как бы устраняет сам факт наличия переживания. В качестве защитных механизмов психики А. Фрейд выделяет: вытеснение, регрессию, реактивные образования, изоляцию, отмену некогда бывшего, проекцию, интроекцию, обращение на себя, обращение в свою противоположность, сублимацию, отрицание посредством фантазирования и др. Дополняя этот перечень, М. Кляйн описывает в качестве простейших видов защиты расщепление объекта, проективное (само)отождествление, отказ от психической реальности, претензию на всевластие над объектами и др..

Поскольку все механизмы психологической защиты представляют собой своеобразное адаптивное искажение восприятия и оценки реальности, можно классифицировать их по способу отношения к реальности:

  • избегание реальности (репрессия)
  • исключение реальности (отрицание)
  • переопределение реальности (рационализация)
  • обращение реальности (реактивные образования)
  • разделение реальности (изоляция)
  • уход от реальности (регрессия)
  • перемещение внутреннего чувства во внешний мир (проекция).

Уточним функции некоторых наиболее репрезентативных для понимания процессов аутомифологизации механизмов психической защиты.

Отрицание – защитный механизм психики, проявляющийся в избавлении индивидуума от угрожающих переживаний путем отгораживания от их существования или отрицания их существования.

Отмена (некогда бывшего) – психологический механизм такого поведения, при котором субъект делает вид, будто его прежние мысли, слова, жесты, поступки вовсе не имели места: для этого он ведет себя прямо противоположным образом. Это «магический» способ поведения, поскольку речь идет об ослаблении или уничтожении значения, ценности или последствий какого-то поступка. Уничтожение бывшего (в патологическом смысле слова) направлено на саму реальность того поступка, который решительно устраняется, как если бы время было обратимо. Для личностной адаптации к миру и самому себе субъект способен «переосмыслить», «переинтерпретировать», «переписать» свою историю, отменить свое прошлое, чтобы его ошибки не довлели над настоящим. «Переписывание» истории возможно как в социальном (вспомним известную антиутопию, где показано, с какой легкостью сиюминутная историческая ситуация, историческая расстановка сил ретроспективно изменяется посредством переписывания истории и выдается за существовавшее «от века»), так и в личностном масштабе. Перекодировка восприятия себя – элемент аутомифологизации: переоценка событий и состояний личностного прошлого рождает новый образ личности, новый миф, более адаптированный для самовосприятия и самооценки.

Регрессия – защитный механизм психики, заключающийся в том, что индивидуум отступает на более раннюю и безопасную стадию развития; использование менее зрелых реакций в попытке справиться со стрессом.

Рационализация – защитный механизм психики, позволяющий индивидууму находить правдоподобные объяснения собственных асоциальных, иррациональных побуждений и действий, оправдания своих неудач. Это процедура, посредством которой субъект стремится дать логически связное и морально приемлемое объяснение той или иной установки, поступка, идеи, чувства и т.п., подлинные мотивы которых остаются в тени.

Отказ от реальности – способ защиты, при котором субъект отказывается признать реальность травмирующего восприятия.

Некоторые из способов психической защиты представляют собой по сути формы эскапизма (от англ. escape – «бежать», «спастись»), т.е. выражают стремление личности уйти от действительности в мир иллюзий, фантазий. Одна из форм эскапизма как вариант компенсационного «бегства» – уход в болезнь, бегство в болезнь.

Бегство в болезнь является невротическим способом защиты от конфликта с реальностью; в современной психологии и психиатрии такое бегство трактуется как одна из форм реакций личности на неблагоприятную, психогенно травмирующую ситуацию, выражающуюся в попытке избежать конфликта путем развития болезненных симптомов. По определению А. Адлера, на вопрос «Где же ты был, когда делили мир?» невротики всегда отвечают: «Я был болен».

Адлер выделяет еще один вариант псевдокомпенсации – уход в слабость. Это случай, когда избегание поражения сильнее, чем стремление к успеху. Комплекс неполноценности обнаруживается на поверхности, и индивид охотно признает свою слабость, неспособность контролировать себя. Близок по смыслу «уходу в слабость» феномен бегства от успеха, который сопряжен с неврозом (или синдромом) неудачи (термин Рене Лафорга). Неудача появляется как следствие невроза неудачи, а не наоборот. Невротический симптом ограничивает возможности субъекта и блокирует его энергию: по сути, происходит бегство от успеха.

Еще один вариант компенсационного «бегства» – это бегство от свободы (Э. Фромм).

Вышесказанное позволяет констатировать, что при рассмотрении феномена компенсационного мифоконструирования образа мира и образа Я, дающего возможность ситуативного избегания травмирующей реальности, обычно акцентируется именно аспект его неаутентичности, иллюзорности, при этом гармонизирующий аспект отходит на второй план. Психологи отмечают, что психические механизмы защиты в определенной степени способствуют стабилизации «Я» личности, но приводят к ригидности поведения и затрудняют адекватную адаптацию личности. Устанавливаются параллели между «защитным» бегством от реальности и механизмами психически-патологичной (шизофренической) адаптации к реальности. Речь идет о снятии фрустрации посредством поиска магико-символического удовлетворения потребностей, открывающего пациенту доступ к реальности. Этот метод направлен на то, чтобы организовать, преобразовать «грубую» реальность, заменить ее новой реальностью, более «мягкой» и более приемлемой. По сути, происходит заместительная симуляция реальности посредством создания мифа о реальности, причем подмена не должна быть заметна, зафиксирована, опознана и т.д.

Аутомифологизация и самообман

Гармонизируя Я-бытие посредством построения мифа, индивид опирается на принцип: если истина то, что полагается истиной, то, во что верят как в истину, то не особенно принципиально, лежит ли в основании этой «истины» иллюзия или нечто подлинное, реальное, соответствующее «объективной логике бытия». Подкрепляя такую доверительную установку мироотношения, создатель концепции мифодизайна А.В. Ульяновский определяет современный социальный миф как контекстуально условно истинное и аксиологически доверительное высказывание. При определении современного мифа важным является понятийный ряд: реальность – миф – ложь. Если целевой аудитории не известна хотя бы одна точка зрения, с которой данное высказывание истинно или оправданно – это ложь. Если целевой аудитории известна хоть одна точка зрения, с которой данное высказывание истинно или оправданно – это миф. Если со всех точек зрения целевой аудитории данное высказывание истинно, это реальность. Из этого определения, отмечает Ульяновский, очевидно, что непроходимой границы между реальностью, мифом и ложью нет – они контекстуальны.

Однако обычно «впадение в иллюзию» конкретного индивида тревожит окружающих, определяется как самообман, степень рефлексивности которого и составляет основу предумышленности или спонтанности принятия иллюзии.

Эта проблема великолепно проанализирована Ж.-П. Сартром в работе «Бытие и ничто», где выражается несогласие с определением самообмана как лжи самому себе, поскольку в случае лжи обманщик знает истину, которую скрывает, а обманутый воспринимает его ложь как истину. Идеал обманщика – циничное сознание, утверждающее в себе истину, отрицающее ее в своих словах и отрицающее для себя это отрицание. Лжец должен сделать проект лжи со всей ясностью, должен обладать полным понимание лжи и истины, которую он искажает. Достаточно, чтобы непрозрачность в основном скрывала его намерения от другого, достаточно, чтобы другой мог принять ложь за истину. Этого не может быть в случае самообмана, если он является ложью себе. Ведь в ситуации самообмана роли обманщика и обманутого совмещаются в одном «Я». И если человек попытается свободно и цинично лгать себе, он потерпит неудачу в этом деле; ложь отступает и обрушивается под рефлексивным взглядом. Самообман постоянно колеблется между искренностью и цинизмом. Чтобы самообман был возможен, необходимо, чтобы сама искренность исходила из самообмана. Истинная проблема самообмана проистекает, очевидно, из того, что он оказывается верой. Проект самообмана сам должен быть самообманом. Человек не находится в состоянии самообмана только в конце своего усилия, когда он сконструировал свои двусмысленные понятия и когда он себя убедил. Нужно, чтобы в тот самый момент, в который человек расположен вызвать самообман, он сделал бы это в отношении самих данных предрасположений. Представлять их себе в самообмане – это было бы цинизмом, полагать их чистосердечно невинными – было бы правдивостью. Решение быть в самообмане не осмеливается назвать свое имя, оно думает и не думает о себе как о пребывающем в самообмане. И именно решение быть в самообмане с возникновения самообмана решает о всей последующей позиции и мировоззрении самообмана. Самообман не сохраняет норм и критериев истины, как они понимаются критическим мышлением правдивости. В самообмане своя истина, свой метод мышления, свой тип бытия объектов; этот мир самообмана, которым внезапно окружается человек, имеет онтологическую характеристику, заключающуюся в том, что бытие в нем есть то, чем оно не является, и не есть то, чем оно является. Соответственно, появляется особый тип очевидности – неубедительная очевидность. Самообман с самого начала своего возникновения принимает решение о природе своих требований: это решение не слишком требовать, чтобы считать себя удовлетворенным, когда будет плохо убедительным, чтобы укрепить своим решением согласие с недостоверными истинами. В самообмане неубедительность оказывается структурой всех убеждений. Самообман – это вера, которая хочет быть плохо убежденной. Верить – значит знать, что веришь, а знать, что веришь, – значит больше не верить. Таким образом, вера есть бытие, которое ставится под вопрос в своем бытии и может реализоваться только в своем разрушении, может обнаружиться только отрицая себя; это бытие, для которого быть – значит появляться, а появляться – значит отрицаться. Верить – значит не верить. Сознание является непрерывным уходом от себя, вера становится неверием, непосредственное – опосредованным, абсолютное – относительным, относительное – абсолютным. Следовательно, первоначальный проект самообмана есть только использование этого саморазрушения факта сознания. Находясь в самообмане, нельзя верить тому, чему хочешь верить. Но именно как согласие не верить тому, чему веришь, вера и является самообманом. Самообман разоружил заранее всякую веру: ту, которую он хотел бы приобрести и, одновременно, ту, которой он хочет избежать. Правдивость стремится бежать от глубокого распада личностного бытия к состоянию в-себе, которым она должна быть и совсем не является им. Самообман стремится бежать от состояния в-себе к глубокому распаду личностного бытия, но сам этот распад самообман отрицает, как отрицает в отношении себя, что является самообманом. Сознание скрывает в своем бытии постоянный риск самообмана. И источником этого риска выступает именно сознание, которое в своем бытии одновременно есть то, чем оно не является, и не есть то, чем оно является.

В ситуации аутомифологизации индивид выступает, как и в случае самообмана (который не готов полностью цинично признать собственную преднамеренность; поэтому миф и характеризуют часто как «неосознанный самообман»), одновременно в роли мифотворца и живущего в мифе.

Опознание мифа в качестве искусственного конструкта, наименование мифа «мифом» означает демистификацию, демифологизацию, разоблачение мифа. Демифологизация одного мифа (посредством разоблачительной рефлексии) и, соответственно, дальнейшее утверждение другого мифа происходит, может иметь место только в горизонте мифа, в контексте мифа, еще не освоенного демифологизирующей рефлексией.


Бэкмология – это путь адаптации к реальности

У нас есть основания полагать, что многие блоги ведутся эскапистами. Нам не раз попадались явно некоммерческие блоги, которые сделаны, что называется «от души», в которых люди в полном смысле этого слова живут и получают от этого удовольствие.

Наш блог – это не развлечение, а работа. Он существует с единственной целью – поддержка и пропаганда бэкмологии. Мы убежденно считаем, что заложенные в бэкмологии знания позволят людям найти свое достойное место в реальности. И вот почему!

В основном, отторжение действительности происходит от ее непонимания. Столкнувшись с грубой силой и невежеством, с несправедливостью и злом, и не в силах им противостоять, человек начинает дистанцироваться от реальности. Но так ли уж неизбежна данная линия поведения?

Американцам каждый год приходится иметь дело с сильнейшими торнадо, ураганами и наводнениями, но при этом у них и в мыслях нет, чтобы возненавидеть природу. Стихийные явления воспринимаются ими как нечто само собой разумеющееся.

Также и социальная несправедливость – это естественное общественное явление, которого не удастся избежать. С ней надо бороться, но ее нельзя воспринимать с ненавистью, страхом, раздражением и т.п.

Множество трудностей на нашем пути – это совершенно нормально явление. Большинство из них преодолеваемы, некоторые удается предотвратить. Главное – не относиться к проблемам как к деструктивному явлению.

Наш мир не всегда и не везде усыпан розами и наполнен солнечным цветом. Случается, где-то дурно пахнет, выпадают ледяные дожди, попадаются плохие руководители. Бывает, что что-то съешь, и болит живот. За грибами не пойдешь в проливной дождь – приходится ждать хорошей погоды. Чтобы переправиться через реку, надо строить лодку или возводить мост – требуется поработать.

С Природой можно и нужно жить в гармонии. Но как же этому научиться? Рассчитывать только на физическую силу нельзя. Существует миллион ситуаций, где силой не возьмешь – необходимы еще умение и сноровка. Прежде всего необходимо научиться понимать Природу: узнать ее законы и правила, силы и слабости. Далее нужно практиковаться в применении полученных знаний. Надо учиться соразмерять свои силы с обстоятельствами, наращивать их при возможности, не применять без надобности, наносить превентивные удары при необходимости. И тогда начнут открываться возможности взять у Природы все необходимые ресурсы.

Знание – это сила, которая позволяет преодолеть большинство препятствий. И бэкмология может дать такую силу каждому из вас!

5 комментариев:

  1. Интересная статья, спасибо!

    ОтветитьУдалить
  2. Спасибо за статью. В последнее время все чаще стала задумываться над таким проявлением эскапизма как спасение планеты. Некоторые аддикты постоянно участвуют в каких-то акциях, петициях и манифестациях в защиту животных, лесов, ресурсов, бесконечно страдают по этому поводу и... "действуют". Действия, правда, тоже обычно не выходящие за рамки монитора собственного компьютера, но глубина и частота переживаний, а также ощущение собственной важности и значимости в искоренении мировых проблем, дают некоторое ощущение, что жизнь проживается не зря. Также встречала "активных политических деятелей" у интернета, в основном. Правда эти иногда могут на какой-то митинг выбраться, но основная их деятельность - протесты в соц.сетях, блогах, на форумах. При том, что именно у этих людей куча своих проблем, не удовлетворены элементарные базовые потребности: явные психологические проблемы, не складываются отношения с семьей, проблемы на работе, или вообще ее отсутствие... Хорошо бы дополнить Вашу статью еще и этими способами бегства от реальности.

    ОтветитьУдалить
  3. Слишком много сложных терминов, иногда забываешь, что читал в предыдущем абзаце и идет постоянная путаница психики с психологией. Зачем вообще психологию суют как психику и подменяют эти два разных ьермина я не понимаю, неужели слово "психика" такое неблагозвучное?""

    ОтветитьУдалить
  4. Этот комментарий был удален автором.

    ОтветитьУдалить
  5. Узнала здесь себя. У меня это в частности проявилось в просмотре аниме, чтении книг, упорства в учебе. Все, чтобы не замечать реальности. Даже зрение плохое. От осознания, что я постоянно не делаю того, что надо, постоянно чувствовала себя виноватой. Этот дискомфорт и привел меня сюда.
    Из статьи вынесла такой вывод: нужно заниматься чем-то ради имменно этого занятия, а не ради замены действительно важного на него с целью не делать важного.(мол, я был занят) А так же нужно принемать первосстепенной важности трудности не как кризисы в жизни, а как её неотъемлимую часть.
    Если вам есть, что добавить, что я могла важного упустить или мой вывод вам кажется неверным,то пишите!(вдруг это миф ;)

    ОтветитьУдалить