Бэкмология – это практика всесторонней комплексной поддержки рационального поведения. В ее состав входят модели, свод знаний, сбалансированный инструментарий поддержки принятия и реализации решений и объединяющая их методология.

Бэкмология включает пособие «Создание решений для деловых проблем», которое описывает строгий, детализированный и очень человечный процесс решения неструктурированных деловых проблем, и пособие «Защита собственной психики» – полное руководство по приемам психологического воздействия (атака, давление, манипуляция, обман, блеф, зомбирование и др.) и техникам эффективной защиты от него. Также Бэкмология представлена методиками рациоконтроллинга и психоконтроллинга.


Те, у кого есть свой бизнес, могут начать знакомство с Бэкмологией с сессии «Улучшение продаж». Это честная профессиональная работа, ориентированная на результат.


четверг, 16 июня 2011 г.

Психологические механизмы защиты. Часть1



Понятие психологической защиты


В человеке всегда есть «две силы»: с одной стороны, желание решить свою психологическую проблему (даже если она не осознается, тем не менее, душа стремиться ее решить), а с другой стороны, сопротивление этому решению проблемы.

Дело в том, что любое решение проблемы часто сопровождается неприятными или даже болезненными душевными ощущениями. Чтобы уйти от таких ощущений, человек «включает» психологическую защиту.

Психологическая защита защищает любого человека от психологической боли. Причина боли может находиться в прошлом, например, психотравма, тяжелые воспоминания, горечь утраты. Причина может лежать в настоящем: непосредственно происходящая ситуация вовне и актуальные процессы внутри психики человека. Причина может быть связана с будущим, например, ожидания плохого, гипотетические страхи, переживания за возможные события и последствия. Природа создала эти защиты для скорой психологической самопомощи (примерно, как ответная реакция на физическую боль, болезнь или травму у организма).

Итак, психологические защиты – то, что помогает нам не падать духом в напряженных жизненных ситуациях, с наименьшими потерями переживать страдания, иными словами – духовно и психически выживать.

Типичные случаи, после которых проявляются психологические защиты и сопротивления:

  1. Прошлая психологическая травма (например, сильный стресс).
  2. Неприятные воспоминания (например, горе от потери).
  3. Страх перед любыми неудачами (боязнь возможной неудачи).
  4. Страх перед любыми изменениями (негибкость в адаптации к новому).
  5. Стремление к удовлетворению своих детских потребностей (психологический инфантилизм у взрослых).
  6. Вторичная психологическая выгода от своей болезни или своего состояния (несмотря на очевидный ущерб).
  7. Слишком строгое «жесткое» сознание, когда оно наказывает человека непрекращающимися страданиями за реальные и мнимые проступки (как правило, результат воспитания).
  8. Нежелание менять «удобную» социальную позицию на «неудобную» – быть активным, работать над собой, быть сексуальным, быть социально адаптивным, больше зарабатывать, сменить партнера и прочее.
  9. Повышенный уровень психологической чувствительности, тревожности и невротизма (может быть следствием слабого типа нервной системы).

В этих и многих других случаях человек становится обостренно чувствительным к психологической боли и выстраивает хитроумные защиты, чтобы избежать психологической боли. Однако это не меняет жизнь в лучшую сторону, поскольку человек приспосабливается к проблеме, но не решает ее.

Каковы последствия психологических защит, если не решать психологическую проблему?

1. Сначала теряется адаптивность поведения, т.е. человек ведет себя неадекватно ситуации, хуже общается, ограничивает свой образ жизни или он становится очень специфичным, странноватым.
2. Далее дезадаптация возрастает. Могут возникать психосоматические заболевания (заболевания, первопричиной которых явились эмоциональные травмы). Возрастает внутреннее напряжение, тревожность. «Сценарий» жизни начинает подчиняться психологической защите от душевной боли: определенного вида хобби, увлечения, профессия.
3. Образ жизни становится некоторой формой «безболезненной самопсихотерапии». Защитный стиль жизни становится чрезвычайно важным для человека. Таким образом, идет постоянное отрицание проблем и усугубление дезадаптации и психосоматических заболеваний.


В современной психологической литературе могут встречаться различные термины, касающиеся феноменов защиты. В самом широком смысле защита – это понятие, обозначающее любую реакцию организма с целью сохранить себя и свою целостность. В медицине, например, хорошо известны разнообразные явления защитных реакций сопротивления заболеванию (сопротивляемость организма) или защитные рефлексы организма, такие, например, как рефлекторное моргание глаза как реакция на быстро приближающийся объект или отдергивание руки от горячей поверхности. В психологии же наиболее часто встречаются термины, касающиеся явлений психологической, а не только биологической, защиты, – защитные механизмы, защитные реакции, защитные стратегии, невротические защиты и защитность как свойство личности. Кроме того, в экспериментальной психологии был обнаружен широко известный теперь феномен перцептивной защиты, который заключается в резком повышении порогов восприятия «'табуированных'», т.е. запретных слов, объектов, ситуаций.

В настоящее время психологической защитой считаются любые реакции, которым человек научился и прибегает к их использованию неосознанно, для того чтобы защитить свои внутренние психические структуры, свое '»Я'» от чувств тревоги, стыда, вины, гнева, а также от конфликта, фрустрации и других ситуаций, переживаемых как опасные (например, для кого-то это может быть ситуация принятия решения).

Исторически первым ученым, создавшим достаточно стройную теорию защитных механизмов «Я», был известный австрийский врач и психоаналитик Зигмунд Фрейд. Эта часть созданной им теории и практики психоанализа была встречена с пониманием учеными, представляющими смежные с психоанализом области медицины (особенно психиатрии) и психологии и впоследствии была развита многими психологами, хотя не все они разделяли психоаналитический взгляд на природу защитных механизмов. В настоящее время термин «защитный механизм» обозначает прочный поведенческий защитный паттерн (схему, стереотип, модель), образованный с целью обеспечить защиту «Я»» от осознавания явлений, порождающих тревогу. Термин «поведенческий» требует здесь некоторого уточнения. Для одних авторов он означает внешне наблюдаемые паттерны мышления, чувствования или действия, которые функционируют как обходные маневры, как избегание тревожащих явлений или как трансформаторы того, что порождает чувство тревоги или ощущение тревоги. Этот взгляд больше присущ психологам и психиатрам не психоаналитической ориентации, но признающим бессознательную природу защитных механизмов. Для других же авторов, придерживающихся более психоаналитического понимания природы защитных механизмов, внешне наблюдаемые и регистрируемые виды защитного поведения (а также, разумеется, чувства и мысли, связанные с ним) являются всего лишь внешними, иногда даже частными проявлениями внутреннего, скрытого, интрапсихического процесса, который, по их мнению, как раз и является истинным защитным механизмом. Для этих авторов внешне наблюдаемое, регистрируемое поведение является только защитной реакцией в отличие от механизма, который обеспечивает конкретные реакции.

Основными и общими для разных видов защитных механизмов чертами, как считали Фрейд и все его последователи, является то, что они: а) бессознательны, т.е. человек не осознает ни причин и мотивов, ни целей, ни самого факта своего защитного поведения по отношению к определенному явлению или объекту, б) защитные механизмы всегда искажают, фальсифицируют или подменяют реальность. Вообще, следует отметить, что проблемой тревоги занялись гораздо раньше представители психоаналитической, а не психологической школы, и уже в первых своих работах, посвященных защитным механизмам, Фрейд указывал, что существует два основных способа справляться с тревогой. Первым, более здоровым способом, он считал способ взаимодействия с порождающим тревогу явлением: это может быть и преодоление препятствия, и осознание мотивов своего поведения, и многое другое. Вторым же, менее надежным и более пассивным, способом является способ справиться с тревогой за счет бессознательной деформации реальности (она может быть внешней или внутренней), т.е. способ формирования какого-либо защитного механизма. Интересно, что в современной психологии эта идея обрела новое звучание в виде разделения понятий защитные стратегии и стратегии совладания со стрессом и с другими порождающими тревогу событиями. Стратегии совладания могут быть различны, но они всегда осознаны, рациональны и направлены на источник тревоги (например, студент, тревожащийся по поводу конкретного экзамена, может выбирать различные стратегии для подготовки к нему и успешного его прохождения). Защитные же стратегии предполагают бессознательное, нерациональное поведение в виде, например, забывания времени экзамена, потери конспектов или зачетки; возникновения психологической зависимости от какого-нибудь человека; импульсивного злоупотребления алкоголем, курением; переедания и даже серьезных соматических заболеваний.

Основные защитные механизмы различаются по определенным параметрам: по степени обработки внутреннего конфликта, по способу искажения реальности, по степени количества энергии, затрачиваемой субъектом на поддержание того или иного механизма, по степени инфантильности (т.е. зависимости от предыдущей определенной стадии развития данного человека) и, наконец, по типу возможного душевного расстройства, возникающего вследствие прибегания к тому или иному защитному механизму. Все это в той или иной мере описывает возможные варианты динамической трансформации наших желаний под давлением тревоги, угрозы, внешних или внутренних ограничений, требований реальности, т.е. того, что Фрейд метко назвал «судьбой влечения». Используя свою известную трехкомпонентную структурную модель психики («Оно», «Я» и Сверх-«Я» в русской терминологии или Ид, Эго, Супер-Эго в зарубежной), Фрейд высказал предположение о том, что некоторые защитные механизмы появляются с самых первых моментов жизни человека, что позже было подтверждено многочисленными экспериментальными исследованиями и клиническими наблюдениями за детьми.

Хотя сам Фрейд, по-видимому, недооценивал наличие подобных мыслей в своих ранних сочинениях, несомненно, что впоследствии изучение защитных механизмов стало важной темой психоаналитического исследования, особенно в работах А.Фрейд. На конкретных примерах она показала разнообразие, сложность, пределы применения защитных механизмов, подчеркивая, что для защиты могут использоваться весьма различные виды действий (фантазирование, интеллектуальная деятельность), что защита может направляться не только против влечений, но и против всего того, что вызывает тревогу (эмоции, некоторые особые ситуации, требования Сверх-«Я» и пр.). Не претендуя на исчерпывающий и систематический подход, А.Фрейд перечисляет следующие защитные механизмы: вытеснение, регрессия, реактивное образование, изоляция, отмена некогда бывшего, проекция, интроекция (интроецирование), обращение на себя, обращение в свою противоположность, сублимация.

Существуют и другие приемы защиты. В этой связи А.Фрейд называла также отрицание посредством фантазирования, идеализацию, идентификацию с агрессором и пр. М.Кляйн описывала в качестве простейших видов защиты расщепление объекта, проективное (само)отождествление, отказ от психической реальности, претензию на всевластие над объектами и пр.

Более поздние разработки теории защитных механизмов позволии Э.Бибрингу и С.Лагашу выдвинуть идею существования механизма отработки, который противопоставляется ими механизму защиты: цель защитных механизмов – срочное ослабление внутреннего напряжения сообразно с принципом удовольствия – неудовольствия; цель механизмов отработки – реализация имеющихся возможностей хотя бы и ценой большего напряжения. Таким образом, они считали, что можно отличать защитные действия «Я», направленные против влечений «Оно» от осуществляемой «Я» отработки собственных защитных действий.

Самым первым был описан защитный механизм вытеснения. Термин «вытеснение» встречается у психолога Гербарта в его работах начала 19 века, однако вытеснение как клинический факт того, что люди не властны над своими некоторыми значимыми воспоминаниями, был выявлен и детально описан Фрейдом в конце 19 в.: «Речь шла о вещах, которые больной хотел бы забыть, непреднамеренно вытесняя их за пределы всего сознания», т.е. непреднамеренно забывая. Можно считать, что вытеснение – это универсальный психический процесс, лежащий в основе становления бессознательного как отдельной области психики. Чаще всего вытеснению подвергаются представления, связанные с влечениями, которые трудно, невозможно либо опасно удовлетворить. Оно особенно наглядно выступает при истерических расстройствах личности, но играет важную роль и при других душевных расстройствах, равно как и в нормальной психике: например, вытеснение травматического опыта может на некоторое время обеспечить условия для восстановления психики человека, т.е. вытеснение может играть и позитивную роль «психологического иммунитета» к травме или угрозе. Теоретическая модель вытеснения стала прообразом других защитных механизмов: хотя вытеснение можно рассматривать и как отдельный защитный механизм, но вытеснение возникает как один из моментов защиты при каждом душевном расстройстве и представляет собой – в точном смысле этого слова – вытеснение в бессознательное, «его сущность – отстранение и удержание вне сознания» определенных психических содержаний. При истерии вытеснение играет главную патогенную и защитную роль, а при, например, неврозе навязчивых состояний оно включается в более сложный процесс защиты.


В современном словаре по психоанализу понятие защита объясняется следующим образом: «Защита — совокупность действий, нацеленных на уменьшение или устранение любого изменения, угрожающего цельности и устойчивости биопсихологического индивида. Поскольку эта устойчивость воплощается в Я, которое всячески стремиться ее сохранить, его можно считать ставкой и действующим лицом в этих процессах. В целом речь идет о защите от внутреннего возбуждения (влечения) и особенно от представлений (воспоминаний, фантазий), причастных к этому влечению, а также защите от ситуаций, порождающих такое возбуждение, которое порождает душевное неравновесие и, следовательно, неприятное для Я. Подразумевается также защита от неприятных аффектов, выступающих как поводы или сигналы к защите. Защитный процесс осуществляется механизмами защиты, в большей или меньшей степени интегрированными в Я.

Будучи отмечена и пронизана влечениями, тем, против чего она в конечном счете направлена, защита подчас становится навязчивой и проявляет себя (по крайней мере отчасти) бессознательными образами. Возникновение фрейдовской концепции психики было обусловлено выходом понятия защиты на первый план в истерии, а затем и в других видах психоневроза. В «Исследованиях истерии» обнаруживается вся сложность отношений между защитой и осуществляющим ее Я. Фактически Я – это личное «пространство», которое должно быть защищено от любого вторжения (например, от конфликтов между противонаправленными желаниями). Я – это такая «группа представлений», противоречащих какому-то несовместимому с ними представлению, о чем свидетельствует чувство неудовольствия. Наконец, Я – это инстанция защиты. В тех трудах Фрейда, где развивается понятие психоневроза защиты, всегда подчеркивается именно этот момент несовместимости того или иного представления с Я; различные формы защиты суть не что иное, как различные способы обращения с этим представлением, особенно если речь идет об отделении этого представления от аффекта. Выявляя в зависимости от болезни различные способы защиты, когда клинический опыт помогал восстановить различные этапы этого процесса, Фрейд пытался также построить метапсихологическую теорию защиты. Эта теория с самого начала предполагала устойчивое разграничение между наплывом внешних возбуждений, от которых можно отгородиться заслоном, и внутренними возбуждениями, избавиться от которых невозможно. Против этой внутренней агрессией – или иначе говоря, против влечения – и направляются различные защитные механизмы.

В «Наброске научной психологии» Фрейд ставит проблему защиты двояким образом: 1) ищет истории так называемой «первичной защиты» в «опыте страдания» подобно тому, как прообразом желаний и Я как сдерживающей силы был «опыт удовлетворения»; 2) стремиться отличать патологическую форму защиты от нормальной. Нормальная защита осуществляется при переживании вновь прежнего опыта; при этом Я с самого начала было призвано устранить неудовольствие посредством «побочных нагрузок». В результате такой защиты Я удается уберечь от поглощения первичными процессами, что обычно происходит при патологических защитах. Возникновение патологической защиты обусловлено приливом внутреннего возбуждения, порождающего чувство неудовольствия при отсутствии необходимых защитных навыков. Следовательно, патологическая защита порождена не силой аффекта как такового.

Механизмы защиты – различные типы операций для психологической защиты. Основные механизмы различаются по типу возникающего душевного расстройства, по зависимости от той или иной стадии, по степени обработки защитного конфликта и пр. Принято считать, что защитными действиями руководит Я, однако, с теоретической точки зрения, неясно, всегда ли включение защитных механизмов требует опоры на сформировавшееся Я. Хотя сам Фрейд недооценивал значение этого понятия, после 1926 года изучение защитных механизмов стало важной темой психоаналитического исследования, особенно в работах Анны Фрейд. На конкретных примерах она показывала разнообразие, сложность, пределы применения защитных механизмов, подчеркивая, что для защиты могут использоваться весьма различные виды действий (фантазирование, интеллектуальная деятельность), что защита может направляться не только против влечения, но и против всего того, что вызывает тревогу (эмоции, некоторые особые ситуации, требования Сверх-Я и пр.). Анна Фрейд перечисляет следующие защитные механизмы: вытеснение, регрессия, реактивное образование, изоляция, отмена бывшего некогда, проекция, интроекция, обращение на себя, обращение в свою противоположность, сублимация. Существуют и другие приемы защиты. В этой связи Анна Фрейд называла также отрицание посредством фантазирования, идеализацию, идентификацию с агрессором и пр.

Каждая культура имеет свою «иерархию защиты» и члены каждого конкретного общества эксплуатируют по преимуществу определенные защитные свойства своей психики.


Общий обзор защитных механизмов


Термин «психологические защитные механизмы» был впервые введен 3. Фрейдом в 1894 году в работе «Защитные нейропсихозы» и был использован в ряде его последующих работ для описания борьбы «Я» против болезненных или невыносимых мыслей и аффектов. В работе Зигмунда Фрейда были выделены следующие психологические механизмы защиты: вытеснение, подавление, регрессия, проекция, интроекция, изоляция, рационализация, компенсация, реактивные образования, отрицание реальности, сублимация.

В настоящее время защитные механизмы не столько классифицируются, сколько попросту включаются в одну группу по одному основному критерию: все они направлены против фрустраторов. Возможность выделения двух подгрупп этой группы психических механизмов появляется благодаря тому, что фрустраторы бывают внешними и внутренними (например, внешние и внутренние конфликты). По этому критерию различаются: 1) защитные механизмы, направленные против внешних фрустраторов; 2) защитные механизмы, используемые для защиты от внутренних фрустраторов. Психология еще не раскрыла все защитные механизмы, используемые людьми с целью адаптации. Одной из причин этого мы считаем то обстоятельство, что данной проблемой до последнего времени занимались в основном только психоаналитики, которые ограничены своими теоретическими взглядами на природу психики и адаптации личности.

Особенность предложенного Фрейдом списка заключается в том, что в него включены те защитные механизмы, которые непроизвольно или частично осознанно используются преимущественно для защиты от внутренних фрустраторов. В дальнейшем этот список был дополнен новыми механизмами, направленными против внешних фрустраторов: Бегство (уход) от ситуации; Отрицание; Идентификация; Ограничение Я. Однако и этот список следует дополнить следующими важнейшими защитно-адаптивными механизмами: Рационализация; Фантазия; Конверсия; Символизация; Перемещение. Об этом списке следует сказать, что в него включены не только собственно защитные механизмы, но и непосредственные поведенческие и внутрипсихические реакции на воздействие фрустрирующих ситуаций, которые в настоящее время рассматриваются отдельно. Специального рассмотрения требуют специфические защитно-адаптивные  механизмы, функционирующие в сновидениях (их можно назвать «чисто подсознательными» защитными механизмами), а также те вариации вышеназванных механизмов, которые тоже выступают в сновидениях, участвуют в их образовании и разрешении в них внутренних конфликтов личности. Является ли активизация защитных механизмов только непосредственным следствием фрустраций ? На этот вопрос следует ответить так: если защитная реакция уже образовалась и превратилась в привычную форму подсознательно и непроизвольно актуализируемого поведения (т.е. в защитный навык), то такая реакция может иногда наблюдаться и в ситуациях, совершенно отличных от соответствующих фрустрирующих ситуаций.

Вытеснение. Это процесс непроизвольного устранения бессознательно неприемлемых мыслей, побуждений или чувств. Когда действие этого механизма для уменьшения тревожности оказывается недостаточным, подключаются другие защитные механизмы, позволяющие вытесненному материалу осознаваться в искаженном виде.

Наиболее широко известны две комбинации защитных психологических механизмов:

  • вытеснение + смещение. Эта комбинация способствует возникновению фобических реакций. Например, навязчивый страх матери, что маленькая дочка заболеет тяжелой болезнью, представляет собой защиту против враждебности к ребенку, сочетающую механизмы вытеснения и смещения;
  • вытеснение + конверсия (соматическая символизация). Эта комбинация образует основу истерических реакций.

Подавление. Суть механизма исключение из сознания смысла травмирующего события и связанных с ним эмоций. Подавление развивается для сдерживания эмоции страха, проявления которой неприемлемы для положительного самовосприятия, а также грозят попаданием в прямую зависимость от агрессора. Происходит как бы сокрытие от себя факта этого негативного опыта. Страх блокируется посредством забывания реального стимула, вызвавшего страх, а также всех объектов, фактов и обстоятельств, ассоциативно связанных с ним.

В кластер подавления входят близкие к нему механизмы: изоляция и интроекция. Изоляция подразделяется некоторыми авторами на дистанцирование, дереализацию и деперсанолизацию, которые можно выразить формулами: «это было где-то далеко и давно, как бы не наяву, как будто не со мной». Эти же термины применяются для обозначения патологических расстройств восприятия.

Особенности защитного поведения в норме: тщательное избегание ситуаций, которые могут стать проблемными и вызвать страх (например, полеты на самолете, публичные выступления и т.д.), неспособность отстоять свою позицию в споре, соглашательство, покорность, робость, забывчивость, боязнь новых знакомств, выраженные тенденции к избеганию и подчинению подвергаются рационализации, а тревожность – сверхкомпенсации в виде неестественно спокойного, медлительного поведения, нарочитой невозмутимости и т.п.

Акцентуация: тревожность (по К. Леонгарду), конформность (по П.Б. Ганнушкину).

Возможные девиации поведения: ипохондрия, иррациональный конформизм, иногда крайний консерватизм.

Подавление и обычное забывание. Забывание части выученного является обычным процессом психической жизни человека. Если оно не связано с фрустрацией и психической защитой, тогда его нетрудно отличить от той особой амнезии, которая имеет место вследствие работы механизма подавления. Основная отличительная черта обычного (незащитного) забывания заключается в том, что человек, не будучи способным произвольно воспроизвести заученный в прошлом материал, может сразу же узнать его при новом восприятии. Но если даже сознательное узнавание (осознанное чувство знакомости) отсутствует, то все же наблюдается другое явление: он может снова выучить этот материал значительно быстрее, чем другой, равноценный по объему и трудности, новый материал. Это позволяет сказать, что подсознательное узнавание все же имело место. В этой связи можно сказать также, что нормальное (обычное) забывание нередко вполне целесообразно и его можно считать механизмом незащитной адаптации. В отличие от этого, амнезия, как следствие работы механизма подавления, оказывается такой глубокой и полной. что индивид не в состоянии ни узнавать, ни переучивать забытое, когда оно вновь предлагается его сознательному вниманию. Создается впечатление активного отказа отвечать на такие раздражители, которые могли бы привести в сферу сознания психические содержания, связанные с сильными фрустрациями.

Подавление и вытеснение. Некоторые авторы проводят различие между подавлением (репрессией) и вытеснением (супрессией). Под вытеснением понимают сознательное усилие человека предавать забвению фрустрирующие воспоминания путем переноса внимания на другие формы активности, нефрустрационные явления и т.п. Иначе говоря, вытеснение есть не что иное, как произвольное подавление, и оно может привести к обычному или истинному забыванию соответствующих психических содержаний. Понятия «вытеснение» и «подавление» являются одними из центральных в психоанализе. Роль подавления следующим образом оценивается известным психоаналитиком Ф.Александером: «Все, что противоречит ведущим тенденциям сознательной личности, ее желаниям, страстным стремлениям и идеалам, что может изменить хорошее мнение, которое имел или хотел бы иметь о себе человек, может быть подавлено».

Регрессия. Возвращение в проблемной ситуации к ранним или более незрелым (детским) формам удовлетворения потребностей и поведения. Регрессия может быть частичной, полной или символической. Большинство эмоциональных проблем имеют регрессивные черты. Регрессия развивается для сдерживания чувства неуверенности в себе и страха неудачи, связанных с проявлением инициативы, и, соответственно, чувства вины за неудачу («я – малое дитя, и вы обязаны мне помочь»). Решение проблем посредством запроса о помощи. В класс «регрессии» входит также механизм «двигательная активность», предполагающий уменьшение беспокойства, вызванного запретным побуждением, путем разрешения его косвенного выражения и через непроизвольные движения без развития чувства вины. Регрессивное поведение, как правило, поощряется взрослыми, имеющими потребность в симбиотических эмоциональных отношениях.

Если представить психический процесс как движение или развитие, то регрессией называется возврат от уже достигнутой точки к одной из предыдущих. Регрессировать – это значит идти вспять, возвращаться назад, что можно представить себе как в логическом и пространственном, так и во временном смысле; обычно это означает возврат к предыдущим, более инфантильным формам отношений со значимыми объектами желаний и формам поведения (мышления, чувствования, действий). В целом регрессия – это переход к менее сложным, менее структурно упорядоченным и к менее расчлененным способам реагирования, которые были характерны в детстве. Регрессия – это более примитивный способ справляться с тревогой, поскольку, уменьшая напряжение, она не имеет дело с его источниками. Даже здоровые, хорошо приспособленные люди позволяют себе время от времени регрессии, чтобы уменьшить тревожность или, как говорится, «спустить пар». Они курят, напиваются, переедают, выходят из себя, кусают ногти, ковыряют в носу, читают рассказы о таинственном, ходят в кино, нарушают законы, лепечут по-детски, портят вещи, мастурбируют, занимаются необычным сексом, жуют резинку или табак; одеваются, как дети; ведут машину быстро и рискованно, верят в «злых и добрых духов», любят вздремнуть среди дня, дерутся и убивают друг друга, делают ставки на тотализаторе, грезят, ищут «козла отпущения», восстают против авторитета и подчиняются авторитету, играют в азартные игры, прихорашиваются перед зеркалом, действуют под внушением импульса и делают тысячи других «детских» вещей. Многие из этих регрессий настолько общеприняты, что принимаются за признаки зрелости. В действительности же все они – формы регрессии, используемые взрослыми.

Особенности защитного поведения в норме: слабохарактерность, отсутствие глубоких интересов, податливость влиянию окружающих, внушаемость, неумение доводить до конца начатое дело, легкая смена настроения, плаксивость, в эксквизитной ситуации повышенная сонливость и неумеренный аппетит, манипулирование мелкими предметами, непроизвольные действия (потирание рук, кручение пуговиц и т.п.), специфическая «детская» мимика и речь, склонность к мистике и суевериям, обостренная ностальгия, непереносимость одиночества, потребность в стимуляции, контроле, подбадривании, утешении, поиск новых впечатлений, умение легко устанавливать поверхностные контакты, импульсивность.

Акцентуация (по П.Б. Ганнушкину): неустойчивость.

Возможные девиации поведения: инфантилизм, тунеядство, конформизм в антисоциальных группах, употребление алкоголя и наркотических веществ.

Фиксация. Механизм фиксации означает прочную бессознательную связь с определенными лицами или образами, которая воспроизводит один и тот же способ удовлетворения и структурно организована по образцу одной из стадий такого удовлетворения. Фиксация может быть актуальной, явной, а может оставаться преобладающей тенденцией, допускающей для субъекта возможность регрессии.

В рамках генетического подхода фиксация предстает как «застревание» на определенной стадии развития либидо – энергии стремления к наслаждению. Вне генетической точки зрения, в рамках фрейдовской теории бессознательного, это – способ включения в бессознательное некоторых неизменных содержаний (опыт, образы, фантазии), служащих опорой влечениям.

Понятие фиксации постоянно присутствует в психоаналитическом учении, обозначая важный источник эмпирического опыта, сохраняет привязанность к определенным способам удовлетворения, определенным типам желаемого значимого объекта и к прежним, сформированным ранее, отношениям.

Проекция. Это механизм отнесения к другому лицу или объекту мыслей, чувств, мотивов и желаний, которые на сознательном уровне индивид у себя отвергает. Проекция предполагает приписывание окружающим различных негативных качеств как рациональную основу для их неприятия и самопринятия на этом фоне. Механизм развивается для сдерживания чувства неприятия себя и окружающих как результата эмоционального отвержения с их стороны. Проекция призвана справиться со страхом самонеприятия в ответ на отвергающее поведение других. Проекция предполагает приписывание окружающим различных негативных качеств как рациональную основу для их неприятия и самоприятия на этом фоне («если плохой человек меня отвергает, значит я хороший» или «мнение плохого для меня не значимо»). Нечеткие формы проекции проявляются в повседневной жизни. Многие из нас совершенно некритичны к своим недостаткам и с легкостью замечают их только у других. Мы склонны винить окружающих в собственных бедах. Проекция бывает и вредоносной, потому что приводит к ошибочной интерпретации реальности. Этот механизм часто срабатывает у незрелых и ранимых личностей.

Особенности защитного поведения в норме: гордость, самолюбие, эгоизм, злопамятность, мстительность, обидчивость, уязвимость, обостренное чувство несправедливости, заносчивость, честолюбие, подозрительность, ревнивость, враждебность, упрямство, несговорчивость, нетерпимость к возражениями, тенденция к уличению окружающих, поиск недостатков, замкнутость, пессимизм, повышенная чувствительность к критике и замечаниям, требовательность к себе и другим, стремление достичь высоких показателей в любом виде деятельности.

Акцентуация: застреваемость.

Возможные девиации поведения: поведение детерминированное сверхценными или бредовыми идеями ревности, несправедливости, преследования, изобретательства, собственной ущербности или грандиозности. На этой почве возможны проявления враждебности, доходящие до насильственных действий и убийств. Реже встречаются садистско-мазохистский комплекс и ипохондрический симптомокомплексы, последний на базе недоверия к медицине и врачам.

Идентификация. Идентификация в психологии личности и социальной психологии определяется как эмоционально-когнитивный процесс отождествления субъектом себя с другим субъектом, группой, образцом. Чтобы понимать других, люди часто стремятся уподобляться им, таким путем стараясь догадаться об их психических состояниях. Идентификация является одним из главных механизмов социализации индивида и превращения его в личность, но она может играть также защитную роль, особенно в сочетании с другими защитно-адаптивными механизмами. В процессе идентификации одно лицо (субъект идентификации) осуществляет преимущественно подсознательное психологическое уподобление с другим (с объектом идентификации, с моделью). В качестве объектов идентификации могут выступать как индивиды, так и группы. Так, в социальной психологии говорят об идентификации личности с социальной группой.

Установлено существование тесной связи идентификации с эмпатией. Эмпатия есть аффективное «понимание». Идентификация всегда лежит в основе эмпатии, а в тех случаях, когда человек переживает эмпатию, но продолжает действовать независимо, он, во-видимому, имеет слабую эмпатию, возникшую на основе кратковременной частичной идентификации. Но даже в таком случае частичное подражание действиям объекта эмпатии имеется, поскольку в противном случае мы бы не понимали, как ему помочь.

Идентификация приводит к поведенческим последствиям – подражанию действиям и переживаниям объекта, интернализации его ценностей и установок.

Идентификация как психический процесс имеет две противоположные тенденции и, следовательно, внутренне противоречива: а) субъект А, идентифицируясь с личностью В, тем самым одобряет ее существование, нередко переживает чувство любви к ней, подражает ей; б) вместе с этой утверждающей тенденцией идентификация нередко содержит в себе очень сильно выраженную тенденцию замены собственной личностью человека, который стал объектом сочувственной идентификации, восхищения и подражания. Но тенденция заменить другого в той основной роли, в аспекте которой имела место идентификация, в глубоком психологическом смысле является отрицательной, она содержит в себе явную или скрытую агрессивность.

В работе «Психология масс и анализ человеческого Я» З.Фрейд выделяет несколько разновидностей идентификации: а) идентификация с любимым лицом; б) идентификация с нелюбимым лицом; в) идентификация первичная: первичное отношение между матерью и ребенком, в котором нет дифференциации между субъектом и объектом; г) идентификация как замена либидинозной привязанности к объекту, образовавшаяся путем регрессии и интроекции объекта в структуру Я; д) идентификация, возникающая при восприятии общности с другим лицом, не являющимся объектом полового влечения: «Чем значительнее эта общность, тем успешнее должна быть эта частичная идентификация, дающая...  начало новой привязанности»». Последняя разновидность – это та идентификация, которую другие авторы называют внешней идентификацией.

В психоаналитических работах встречается описание еще одной разновидности этого механизма, которую называют внутренней идентификацией. Это то явление, когда субъект обладает теми же эмоциями и чувствами, что и объект, с которым он сознательно или бессознательно идентифицируется. Отмечается, что эта разновидность идентификации занимает большое место во многих защитных невротических механизмах (в мании преследования, патологической ревности и импотенции). Примером сознательной внутренней идентификации может служить психическое отождествление мужчины-зрителя с выступающим на сцене мужчиной, играющим интересную для субъекта роль. Идентификация мужчины-зрителя бывает бессознательной, когда он идентифицируется с выступающей на сцене актрисой (если зритель, конечно, не имеет признаков сексуальной конверсии). Внутренняя идентификация не обязательно сопровождается внешними изменениями субъекта, но обладание эмоциями и чувствами объекта обязательно.

Идентификация с «утраченным объектом» выступает в роли защитного механизма, так как уменьшает силу фрустрации, возникшей вследствие такой утраты.  Подобная идентификация не только позволяет без патологических нарушений подавлять, преодолевать Эдипов комплекс, но одновременно интернализовать идеалы и установки родителя противоположного пола. Защитная функция такой идентификации, согласно психоанализу, простирается далеко за пределами детства и проявляется позже при потере близких людей, любимого существа и т.п.

Поскольку смерть близкого человека, неудачная любовь и ожидание собственной неизбежной смерти являются глубокими экзистенциальными фрустрирующими ситуациями, то против них можно эффективно защищаться лишь с помощью мощных защитных и смешанных адаптивных комплексов. Поэтому одна идентификация недостаточна, тем более та ее разновидность, которая образуется в процессе подавления Эдипова комплекса. Встает задача выяснения того, в какие защитные и смешанные комплексы обычно входит идентификация. Даже если к описанному типу идентификации присоединяется идентификация с собственными детьми, которым приписывается способность реализовать собственные нереализованные цели и притязания (это, образно говоря, своеобразное «делегирование родительских притязаний»), все же многим так и не удается организовать эффективную защиту от таких фрустраций, и они приобретают неврозы и психозы, т.е. патологические адаптивные комплексы. Почему так происходит, что такое «сила Я», как она связана с возрастом и развитием адаптивных механизмов, с перспективами, притязаниями, возможностью иными средствами осмыслить свою жизнь и т.п.? Этот комплекс вопросов подлежит исследованию средствами современной научной психологии, а не в рамках психоанализа, как это имело место до последнего времени.

Психоаналитические представления об идентификации можно подвергнуть конструктивной критике и пересмотру в свете теории социальных установок.

Обсуждение проблемы негативной идентификации требует выяснения того, как связана негативная идентификация с образованием противоположной реакции или социальной установки. Можно предложить гипотезу, согласно которой негативная идентификация, в частности,  идентификация с «агрессором», при устойчивой отрицательной установке к нему приводит к образованию защитного механизма обратной реакции (вместо ненависти – подчеркнутая и выставляемая напоказ «любовь» и т.п.). Возникает защитно-адаптивный комплекс, состоящий из механизмов негативной идентификации, реактивного образования противоположной реакции и агрессии (направленной на объект идентификации).

Эта теория, если она подтвердится, позволит значительно углубить теорию адаптации и развития личности в онтогенезе, связывая их с такими областями социальной психологии, как теория социальных установок.

Одним из главных результатов психического онтогенеза личности является формирование ее Я-концепции (самосознания). Для понимания психологических механизмов морального поведения личности особого внимания заслуживает идеальное Я индивида, пути и механизмы его развития, его структурно-функциональные особенности. Идеальное Я связано с совестью, невозможность его реализации вызывает чувство вины и т.п.

Механизм идентификации является не только историческим, но и актуальным психическим механизмом (наряду с некоторыми другими) любого морального выбора и действия. Однако идентификация у взрослой, сформировавшейся личности на уровне сознания или совсем не воспроизводится, или же в какой-то степени осознается только в ситуациях моральных конфликтов и принятия решений. Идентификации могут осознаваться и в тех проблемных ситуациях, когда принимаемые решения не носят морального характера, однако личность по тем или иным причинам (например, вследствие отсутствия опыта и навыков) не в состоянии принимать самостоятельные решения. Иначе говоря, механизм идентификации участвует в процессах принятия моральных решений на уровне сознания только тогда, когда личность вообще или в определенном аспекте осталась на уровне идентификации. При этом могут наблюдаться идентификационные фиксации. У психически зрелой и, следовательно, самостоятельной личности участие идентификации в процессах принятия решений происходит с помощью механизма подсознательной актуализации необходимых образных и концептуальных содержаний и процессов. На подсознательном уровне могут иметь место познавательные процессы сравнения критериев, оценок, операции вывода и т.п.

Полноценная эмпатия со всеми когнитивными и эмоциональными компонентами, без сомнения, имеет место лишь тогда, когда принимаются не только ценности другого, но и его конкретная специфическая роль.

Однако следует специально исследовать следующее явление: один и тот же человек может полноценно идентифицировать себя лишь с одним человеком, специфическую роль которого он принимает. Но на уровне ценностей он может идентифицироваться уже с несколькими лицами, ценностные ориентации которых совместимы или дополняют друг друга.

Интроекция. Это символическая интернализация (включение в себя) человека или объекта. Действие механизма противоположно проекции. Интроекция выполняет очень важную роль в раннем развитии личности, поскольку на ее основе усваиваются родительские ценности и идеалы. Механизм актуализируется во время траура, при потере близкого человека. С помощью интроекции устраняются различия между объектами любви и собственной личностью. Порой вместо озлобленности или агрессии по отношению к другим людям унижительные побуждения превращаются в самокритику, самообесценивание, потому что произошла интроекция обвиняемого. Такое часто встречается при депрессии.

Поскольку идентификация возможна как с любимым, так и с нелюбимым объектом, то и интроецироваться могут, соответственно, черты и мотивы таких лиц,  к которым субъект формирует самые различные установки. Нередко интроецируется тот объект, который утрачен: эта утрата заменяется интроекцией объекта в свое Я. З.Фрейд приводит интересный пример, опубликованный в психоаналитическом журнале: «ребенок, чувствовавший себя несчастным вследствие потери котенка, объяснил, недолго думая, что он теперь сам котенок: он ползал соответственно этому на четвереньках, не хотел есть за столом и т.д.»

З.Фрейд считал также, что меланхолия возникает на основе механизма интроекции: она возникает при утрате объекта любви. Субъект начинает жестоко критиковать себя, унижать свое Я, свое человеческое достоинство. Но оказывается, что, поскольку объект интроецирован в структуру Я, эти упреки, эта агрессивность по существу направлены на объект. Я человека разделяется на две противоборствующие части, причем одна часть видоизменена интроекцией: в нее встроен утраченный объект. Другая является критической инстанцией Я, ее З.Фрейд называет Я-идеалом: это образование осуществляет самонаблюдение и функции моральной совести, цензуры сновидений и вытеснения.

Однако не совсем ясно, чем отличается интроекция от интернализации интериоризации. Для внесения хоть какой-то ясности и однозначности в использование всех этих терминов мы считаем, что интроекция является простейшей формой интернализации, отличающейся тем, что черты и установки другого встраиваются в структуру личности субъекта без психической переработки, т.е. в неизменном виде. Такая интроекция, сочетаясь с проекцией, может стать основой глубоких и фиксированных идентификаций, свойственных детям-дошкольникам и отчасти подросткам. Отличие же интроекции от интернализации, по нашему мнению, состоит в том, что при ее работе интернализуются такие черты других объектов, которые включаются в структуру собственной личности субъекта. Использование интроекции (как и идентификации) – это путь построения собственной личности, а не просто приобретения знаний, как это имеет место при интериоризации и других формах интернализации. Интроекция, таким образом, как психический процесс мотивирована подсознательным или даже осознанным желанием заполнения каких-то «пустых мест» в структуре собственной личности, наличие которых стало ясно после потери объекта. На основе идентификации с объектом была создана видимость полноты структуры личности. Механизм интроекции действует подсознательно: только при самоанализе или необходимости объективации ее результаты становятся осознанными.

Использование интроекции приводит к чисто психологическому преодолению фрустрации. Иначе говоря, здесь мы имеем дело с типичным случаем защитной адаптации с сохранением проблемной ситуации. Таким образом, очевидно, что механизм интроекции начинает работать после глубокой депривации личности, потери любимого, ценного объекта. После работы механизма интроекции возникают новые внутренние конфликты и фрустрации. Прежняя, в целом однозначная позитивная установка к объекту претерпевает глубокие изменения, она становится амбивалентной. Интроекция, таким образом, оказывает влияние на формирование и смену социальных установок и, следовательно, по своей сущности является социально-психологическим механизмом функционирования личности и установления взаимоотношений с другими людьми.

Интериоризация. В противоположность механизму проекции существует, по мнению психоаналитиков, и обратный механизм интроекции, или интериоризации. Это процесс, посредством которого межличностные отношения преобразуются во внутриличностные (интериоризация конфликта, запрета и т.п.). Другое возможное понимание интроекции – это фантазматический переход от объекта (чаще всего им являются мать и другие значимые фигуры детства) – «хорошего» или «плохого», цельного или частичного – внутрь субъекта.

В более узком смысле говорят об интериоризации применительно к отношениям, например, когда властные отношения между отцом и ребенком трактуются как интериоризация отношений Сверх-«Я» к «Я». Этот процесс предполагает структурное расчленение психики, позволяющее переживать эти отношения и конфликты на внутрипсихическом уровне. Ребенок, который интроецирует отцовский образ и интериоризирует конфликт с отцом, связанный с борьбой за власть, в своей будущей взрослой жизни может проявляться в своем поведении, в отношении своего Сверх-«Я» к своему «Я» те же черты отношений отца к нему в детстве.

Изоляция. Это механизм защиты, распространенный при неврозе навязчивости: изоляция какой-то мысли или поступка, разрыв их связей с другими мыслями или другими сторонами жизни субъекта. Среди приемов изоляции – остановки в процессе мышления, использование формул и ритуалов и – шире – вся совокупность приемов, позволяющих прервать временную последовательность мыслей или действий.

С этой точки зрения, изоляция выступает как устранение самой возможности контакта, как запрет на прикосновение к данному предмету; подобно этому, когда невротик изолирует впечатление или действие, отделяя его паузой, он символически дает понять, что не допустит, чтобы относящиеся к нему мысли вступали в ассоциации с другими мыслями.

Можно называть изоляцией особый процесс защиты, который начинается с проявления навязчивости и приводит к выработке последовательной, внутренне согласованной установки на разрыв ассоциативных связей мысли и действия, в особенности с тем, что непосредственно предшествует или следует за ними во времени.

Этот своеобразный механизм в психоаналитических работах описывается следующим образом: человек воспроизводит в сознании, вспоминает какие-либо травмирующие впечатления и мысли, однако эмоциональные компоненты их разделяет, изолирует от когнитивных и подавляет их. Вследствие этого эмоциональные компоненты впечатлений не осознаются сколько-нибудь отчетливо. Идея (мысль, впечатление) осознаются так, как будто она относительно нейтральна и не представляет опасности для личности. Механизм изоляции имеет различные проявления. Изолируются друг от друга не только эмоциональные и когнитивные компоненты впечатления. Такая форма защиты сочетается с изоляцией воспоминания от цепи других событий, ассоциативные связи разрушаются, что, по-видимому, мотивировано желанием максимально затруднить воспроизведение травмирующих впечатлений. Действие этого механизма наблюдается при разрешении людьми ролевых конфликтов, в первую очередь – межролевых. Такой конфликт, как известно, возникает тогда, когда в одной и той же социальной ситуации человек вынужден играть две несовместимые роли. Вследствие такой необходимости ситуация становится для него проблемной и даже фрустрирующей. Для разрешения этого конфликта на психическом уровне (т.е. без устранения объективного конфликта ролей) часто используют стратегию их психической изоляции.В этой стратегии, таким образом. центральное место занимает механизм изоляции.

Рационализация. Это защитный механизм, нахождение правдоподобных причин, оправдывающих мысли, чувства, побуждения, поведение, которые на самом деле неприемлемы. Рационализация – это распространенный механизм психологической защиты, потому что наше поведение определяется множеством факторов, и когда мы объясняем его наиболее приемлемыми для себя мотивами, то рацианализируем. Рационализация помогает сохранять самоуважение, избежать ответственности и вины.

Рационализация является одним из самых распространенных и психологически интересных защитно-адаптивных механизмов. В психологии понятие «рационализация» ввел известный психоаналитик Э.Джонс в 1908 г., а в последующие годы оно закрепилось и стало постоянно использоваться в работах не только психоаналитиков, но и представителей  других школ психологии. Рационализация как защитный процесс состоит в том, что человек изобретает вербализованные и на первый взгляд логичные суждения и умозаключения для ложного объяснения, оправдания своих фрустраций, выражающихся в виде неудач, беспомощности, привации или депривации. Выбор аргументов для рационализации – преимущественно подсознательный процесс. В значительно большей степени подсознательна мотивация процесса рационализации. Реальные мотивы процесса самооправдания или защитной аргументации остаются неосознанными, и вместо них индивид, осуществляющий психическую защиту, изобретает мотивировки, приемлемые аргументы, предназначенные для оправдания своих действий, психических состояний, фрустраций. От сознательного обмана защитная аргументация отличается непроизвольностью своей мотивации и убеждением субъекта, что он говорит правду. В качестве самооправдывающих аргументов используются различные «идеалы» и «принципы», высокие, общественно ценные мотивы и цели. Рационализации являются средствами сохранения самоуважения личности в такой ситуации, в которой этот важный компонент ее Я-концепции оказывается под угрозой снижения. Хотя человек может начать процесс самооправдания и до наступления фрустрирующей ситуации, т.е. в виде предвосхищающей психической защиты, однако чаще встречаются случаи рационализации после наступления фрустрирующих событий, какими могут быть действия самого субъекта. Действительно, сознание нередко не контролирует поведение, а следует за поведенческими актами, имеющими подсознательную и, следовательно, сознательно не регулируемую мотивацию. Однако после осознания собственных действий могут развертываться процессы рационализации, имеющие цель осмыслить эти действия, давая им такое толкование, которое согласуется с представлением человека о себе, о своих жизненных принципах, о своем идеальном Я-образе.

Рационализация для себя и для других. Как защитный процесс, рационализация традиционно (начинная с вышеупомянутой статьи Э.Джонса) определяется как процесс самооправдания, психологической самозащиты личности. В большинстве случаев мы, действительно, наблюдаем именно такие защитные аргументации, которые можно назвать рационализациями для себя.  В качестве примера рассмотрим известный типичный случай «зеленого винограда», в художественной форме представленный в известной эзоповой басне. Снижая ценность объекта, к которому он безуспешно стремится, человек рационализирует для себя в том смысле, что стремится к сохранению самоуважения, собственного положительного представления о себе, а также для сохранения того положительного представления, которое, по его мнению, другие имеют о своей личности. Путем защитной аргументации он стремится сохранить свое «лицо» перед собой и значимыми для себя людьми.

Однако человек способен к идентификации как с отдельными людьми, так и с референтными группами. Мы считаем, что во всех случаях позитивной идентификации человек может использовать механизм рационализации в пользу лиц или групп, с которыми он в той или иной степени идентифицируется, если последние оказываются во фрустрирующей ситуации. Защитное оправдание объектов идентификации мы называем рационализацией для других. Рационализации, приведенные родителем в пользу ребенка, путем интернализации превращаются внутренними рационализациями для себя. Таким образом, мы видим, что рационализация для других генетически предваряет рационализацию для себя, хотя ребенок уже с самого начала периода овладения речью, оказавшись во фрустрирующих ситуациях, может изобретать рационализации в свою пользу. Механизм рационализации для других основывается на адаптивном механизме идентификации, а последняя, в свою очередь, обычно тесно связана с механизмом интроекции или основывается на ней. Поэтому мы имеем дело с защитно-адаптивным комплексом, состоящим из интроекции, идентификации и рационализации, к которым присоединяется также подавление (вытеснение). Прямая рационализация состоит в том, что фрустрированный человек, осуществляя защитную аргументацию, говорит о фрустраторе и о себе, оправдывает себя, переоценивает силу фрустратора. Это поистине рациональная рационализация, в процессе которой человек в общем остается в кругу реальных вещей и отношений. Непрямая рационализация. Фрустрированный человек использует механизм рационализации, но объектами его мысли становятся такие предметы и вопросы, которые прямого отношения к его фрустраторам не имеют. Мы полагаем, что в результате подсознательных психических процессов эти предметы и задачи получают символическое значение. С ними индивиду легче оперировать, они нейтральны и не затрагивают непосредственно конфликты и фрустрации личности. Прямая рационализация в таком случае была бы мучительной, порождая новые фрустрации. Поэтому подсознательно вытесняется истинное содержание фрустраций и конфликтов и их место в сфере сознания занимают нейтральные содержания психики.

Следовательно, при переходе от прямой (или «рациональной») защитной аргументации к непрямой (или косвенной, «иррациональной») рационализации большую роль играет механизм подавления или вытеснения. Здесь любопытно то, что умственные операции как бы навязываются индивиду, продолжают осуществляться против его воли. При переходе от прямой рационализации к непрямой содержание мыслей меняется, но их раз заведенный механизм продолжает работать как бы по инерции. Можно предположить, что в таких случаях два параллельных процесса рационализации протекают на двух уровнях психики: на подсознательном уровне вследствие работы механизмов подавления и вытеснения имеет место прямая или первичная рационализация, а в сфере сознания – непрямая. Причем последняя есть такое выражение первичной рационализации, которая приемлема для сознания, изолирована от связанных с фрустраторами эмоций и до некоторой степени символизирована. Как мы видим, в деле создания вторичных или непрямых рационализаций играет роль еще один защитный механизм – изоляция. Поучительны гипнотические эксперименты Э.Хильгарда, один из которых был организован следующим образом: субъекту под гипнозом внушалось, что после пробуждения он должен смотреть на карман гипнотизера. Как только гипнотизер вынет из своего кармана платок, испытуемый должен открыть окно. Была также внушена полная амнезия всего того, что с ним происходило в гипнозе, в том числе формулы внушения. После выведения из загипнотизированного состояния испытуемый почувствовал себя в легком дремотном состоянии, однако охотно общался с присутствующими и участвовал в нормальном разговоре. Однако он все время украдкой подсматривал за карманом гипнотизера и когда тот как бы случайно вынул платок, субъект почувствовал в себе импульс открыть окно. Он сделал шаг в этом направлении, затем в нерешительности остановился. Э.Хильгард объясняет это тем, что субъект бессознательно мобилизовал свое желание быть разумным человеком и, в поисках объяснения своего неразумного импульса открыть окно, нашел следующий аргумент: «Здесь, кажется, немного душно. не так ли?» Изобретая такое оправдание, он открыл окно и почувствовал облегчение. Каким образом испытуемому удалось найти аргумент, оправдывавший его иррациональное, непонятное для самого себя поведение, тот внутренний импульс, который толкал его к определенным действиям? Здесь мы видим любопытный путь изобретения аргументов, нужных для осуществления рационализации: ложный аргумент создается на основе искаженного восприятия ситуации и вербализации этого восприятия  в виде мысли «В комнате душно». Мы полагаем, однако, что у самого испытуемого остается некоторое ощущение, догадка о неистинности этого суждения, о чем свидетельствует вопросительная форма суждения и потребность в поддержке присутствующих. Последнее обстоятельство свидетельствует о том, что рационализации только тогда приводят к успеху, т.е. к нормальной защитной адаптации, когда получают социальную поддержку. Рационализируя, человек невольно обманывает не только себя, но и других.

Еще две разновидности рационализации: Проективная рационализация, которая опирается в первую очередь на механизм проекции. Возможно, что можно говорить о более широком типе – об атрибутивной рационализации. Вытесняющая (подавляющая) рационализация, опирающаяся в первую очередь на механизм подавления (вытеснения) из сознания образов и мыслей, относящихся к фрустрирующим ситуациям. Как видим, существуют еще неиспользованные возможности расширения классификации типов рационализаций, которые должны реализоваться в ходе дальнейших исследований.

Способы рационализации. 1. Дискредитация цели. Этот способ рационализации непроизвольно используется людьми в фрустрирующих ситуациях типа «зеленого винограда». Логика осуществляемой с помощью этого способа рационализации примерно такова: «То, что недоступно мне, не может обладать высокими качествами». В случае, когда сама цель является фрустратором, ее дискредитация, по нашему мнению, должна отличаться большей интенсивностью, последовательностью  и насыщенностью агрессивными импульсами и действиями. Впрочем, это зависит также от ценности цели-фрустратора, от которой пришлось отказаться. 2. Дискредитация жертвы. Этот способ рационализации используется в тех ситуациях, когда человек совершает аморальные действия по отношению к другому человеку (жертве), вследствие чего переживает внутренний конфликт или диссонанс. Способ дискредитации жертвы часто используется в повседневных отношениях индивидов и групп и опирается, в свою очередь, на механизмы атрибуции и проекции. Иначе говоря, то, что выступает как способ осуществления защитного процесса рационализации, состоит из других, сравнительно более простых защитно-адаптивных механизмов, поэтому мы считаем, что если не все, то некоторые процессы рационализации представляют собой комплексные защитно-адаптивные процессы. Иначе говоря, личность, осуществляющая такие рационализации, использует адаптивный комплекс, состоящий из атрибуции и проекции. 3. Самообман. Данный способ рационализации чаще всего встречается в тех ситуациях, в которых человек совершает выбор между двумя возможностями (целями, альтернативными линиями поведения и т.п.), но отвергнутый вариант сохраняет для него свою ценность: для рационализации и освобождения от возникшего когнитивного диссонанса человек в какой-то мере отрицает факт совершения поступка, т.е. утверждает, будто не имел подлинной возможности свободного выбора.

Отрицание существования возможности выбора позволяет адаптирующей личности утверждать, что его действие (выбор, поведение) не было поступком в подлинном смысле слова и, следовательно, он не несет за него ответственности.

Вторым вариантом этого способа самообмана является следующий: человек отрицает возможность выбора, ссылаясь на то, что его действия будто бы было выражением неконтролируемых внутрипсихических состояний (усталости, эмоциональных расстройств, опьянения и т.п.). Второй разновидностью самообмана является следующий: человек совершает действия, наносящие реальный вред другому, однако не признает себя вредителем и создает в себе убеждение, будто действует в пользу жертвы.

Интеллектуализация. Этот механизм психологической защиты развивается в раннем подростковом возрасте для сдерживания эмоции ожидания или предвидения из боязни пережить разочарование. Образование данного механизма принято соотносить с фрустрациями, связанными с неудачами в конкуренции со сверстниками. Предполагает произвольную схематизацию и истолкование событий для развития чувства субъективного контроля над любой ситуацией. В этот кластер входят следующие механизмы: аннулирование, сублимация и рационализация. Последняя подразделяется на рационализацию актуальную, предвосхищающую, для себя и для других, постгипнотическую и проективную и имеет следующие способы: дискредитация цели, дискредитация жертвы, преувеличение роли обстоятельств, утверждение вреда во благо, переоценивание имеющегося и самодискредитация.

Интеллектуализация — процесс, посредством которого субъект стремиться выразить в дискурсивном виде свои конфликты и эмоции, чтобы овладеть ими. Этот термин чаще всего употребляется в отрицательном смысле; он обозначает главным образом преобладание в психоаналитическом курсе абстрактного умствования над переживанием и признанием аффектов и фантазий.

Особенности защитного поведения в норме: старательность, ответственность, добросовестность, самоконтроль, склонность к анализу и самоанализу, основательность, осознанность обязательств, любовь к порядку, нехарактерность вредных привычек, предусмотрительность, дисциплинированность, индивидуализм.

Акцентуация: психастения (по П.Б. Ганнушкину), педантичность (по К. Леонгарду).

Возможные девиации поведения: неспособность принять решение, подмена деятельности «рассуждательством», самообман и самооправдание, выраженная отстраненность, цинизм, поведение, обусловленное различными фобиями, ритуальные и другие навязчивые действия.

Диагностическая концепция: навязчивость.

Компенсация. Это бессознательная попытка преодоления реальных или воображаемых недостатков. Этот механизм развивается при формировании основных структур психики как самый поздний механизм защиты. Используется, как правило, сознательно и предназначен для сдерживания эмоции печали, горя по поводу утраты или страха утраты. Реализуется через настойчивую работу над самосовершенствованием, через стремление к достижению значительных результатов в избранных для этого видах деятельности. Компенсаторное поведение универсально, поскольку достижение статуса является важной потребностью почти всех людей. Компенсация может быть социально приемлемой (слепой становится знаменитым музыкантом) и неприемлемой (компенсация низкого роста стремлением к власти и агрессивностью: компенсация инвалидности – грубостью и конфликтностью). Еще выделяют прямую компенсацию (стремление к успеху в заведомо проигрышной области) и косвенную компенсацию (стремление утвердить себя в другой сфере).

Особенности защитного поведения в норме: поведение, обусловленной установкой на серьезную и методическую работу над собой, нахождение и исправление своих недостатков, преодоление трудностей, достижение высоких результатов в деятельности, серьезные занятия спортом, коллекционирование, стремление к оригинальности, склонность к воспоминаниям, литературное творчество.

Акцентуация: дистимность.

Возможные девиации: агрессивность, наркомания, алкоголизм, сексуальные отклонения, промискуитет, клептомания, бродяжничество, дерзость, высокомерие, амбициозность.

Реактивные образования. Это психологическая установка или привычка, представляющие собой нечто диаметрально противоположное вытесненному желанию, реакцию на него в виде так называемой инверсии желания (например, стыд в противоположность бессознательному вытесненному желанию демонстрировать себя). Этот защитный механизм подменяет неприемлемые для осознания побуждения, желания и чувства (особенно сексуальные и агрессивные) путем развития и акцентирования противоположного по смыслу отношения или поведения. Развитие данного механизма защиты связывают с усвоением человеком «высших социальных (моральных) ценностей». Реактивное образование развивается для сдерживания эмоции радости обладания определенным ценным объектом (например, собственным телом) и возможностями использования его (в частности, для секса и агрессии). Этот механизм предполагает реализацию в поведении прямо противоположной установки (в частности, подчеркнутая строгость нравов, вплоть до ханжества, нарочитая скромность, подчеркнутая забота и милосердие и т.п.). Защита носит двуступенчатый характер. Сначала вытесняется неприемлемое желание, а затем усиливается его антитеза. Например, преувеличенная опека может маскировать чувство отвержения, преувеличенное слащавое и вежливое поведение может скрывать враждебность и т.п.

Этот механизм, как, впрочем, и многие другие, имеет побочные эффекты в виде деформации социальных отношений с окружающими, поскольку его отличиями часто является ригидность, экстравагантность демонстрируемого поведения, преувеличенные его формы. Кроме того, отрицаемая потребность должна маскироваться снова и снова, на что затрачивается значительное количество психической энергии. Реактивное образование – это постоянная противонагрузка. Фактически в каждом конкретном реактивном образовании проявляется влечение, от которого субъект пытается защититься. С одной стороны, влечение внезапно вторгается в деятельность субъекта в разные моменты и в разных областях: именно очевидные промахи – по контрасту с жесткостью установок данного субъекта – позволяют предположить в его поведении маскирующиеся подавленные влечения или даже неосознаваемые части личности. С другой стороны, крайние формы добродетельного поведения в какой-то мере удовлетворяют прямо противоположное влечение, проникающее в конечном счете и в систему защиты. Здесь понятна такая постановка вопроса: «Разве домохозяйка, одержимая наведением чистоты, не сосредоточена целиком на пыли и грязи?»

Реактивные образования маскируют части личности и ограничивают способность человека гибко реагировать на события. Тем не менее этот механизм считается примером успешной защиты, т.к. он устанавливает психические преграды – отвращение, стыд, мораль. Тем самым Фрейд подчеркивал роль реактивных образований наряду с сублимацией, о которой речь пойдет ниже, в становлении человеческих характеров и добродетелей. Вводя понятие Сверх-«Я», Фрейд отмечал, что в его возникновении важную роль играет механизм реактивных образований.

Особенности защитного поведения в норме: неприятие всего, связанного с функционированием организма и отношениями полов, выражается в различных формах и с различной интенсивностью, избегание общественных бань, уборных, раздевалок и т.п., резкое отрицательное отношение к «неприличным» разговорам, шуткам, кинофильмам эротического характера (а также со сценами насилия), эротической литературе, сильные переживания по поводу нарушений «личностного пространства», случайных соприкосновений с другими людьми (например, в общественном транспорте), подчеркнутое стремление соответствовать общепринятым стандартам поведения, актуальность, озабоченность «приличным» внешним видом, вежливость, любезность, респектабельность, бескорыстие, общительность, как правило, приподнятое настроение. Из других особенностей: осуждение флирта и эксгибиционизма, воздержанность, иногда вегетарианство, морализаторство, желание быть примером для окружающих.

Акцентуации: сенситивность, экзальтированность.

Возможные девиации поведения: выраженная завышенная самооценка, лицемерие, ханжество, крайний пуританизм.

Диагностическая конценпция: маниакальность.

Отрицание реальности. Это механизм отрицания существования угрожающих внешних факторов, отвержения мыслей, чувств, желаний, потребностей или реальности, болезненных в случае их осознания. Отрицание развивается с целью сдерживания эмоции приятия окружающих, если они демонстрируют безразличие или отвержение. Поведение таково, словно проблемы не существует. Частный случай вытеснения: «Я» отвергает существование ситуаций, несущих тревогу, или же компенсаторно заменяет их на воображаемые – например, бегством в грезы. Примитивный механизм отрицания в большей мере характерен для детей (если спрятать голову под одеялом, то реальность перестанет существовать). Взрослые часто используют отрицание в случаях кризисных ситуаций (неизлечимая болезнь, приближение смерти, потеря близкого человека и т.п.). Беззащитное восприятие факта отвержения значимыми другими подвергает серьезному испытанию ощущение своей ценности (первоначально для других, затем и для себя, может привести к самонеприятию). Отрицание подразумевает инфантильную подмену приятия окружающими вниманием с их стороны.

Особенности защитного поведения в норме: эгоцентризм, внушаемость и самовнушаемость, общительность, стремление быть в центре внимание, оптимизм, непринужденность, дружелюбие, умение внушать доверие, уверенная манера держаться, жажда признания, самонадеянность, хвастовство, жалость к себе, обходительность, готовность услужить, аффектированная манера поведения, пафос, легкая переносимость критики и отсутствие самокритичности. К другим особенностям относятся выраженные артистические и художественные способности, богатая фантазия, склонность к розыгрышам. Предпочтительная работа в сферах искусства и обслуживания.

Акцентуация: демостративность.

Возможные девиации поведения: лживость, склонность к симуляции, необдуманность поступков, недоразвития этического комплекса, склонность к мошенничеству, эксгибизионизм, демонстративные попытки суицида и самоповреждения.

Сублимация (замещение). Это механизм психологических защиты способом направления эмоций от одного объекта к более приемлемой замене. Например, смещение агрессивных чувств к работодателю на членов семьи или другие объекты. Смещение проявляется при фобических реакциях, когда тревожность от скрытого в бессознательном конфликта переносится на внешний объект. В случае возникновения конфликта с более сильным старшим или значимым субъектом высвобождение своих эмоций агрессии, гнева на него становится опасным, поскольку это может привести к ответной агрессии или отвержению. Для сдерживания упомянутых эмоций гнева и агрессивности развивается специальный механизм защиты, который позволяет высвободить скрытые эмоции и направить их на предметы, животных или людей, воспринимаемых как менее опасные, чем те, которые действительно вызвали агрессивные эмоции. Человек снимает напряжение, обращая агрессию на более безопасный объект или на себя самого, происходит смещение ответственности по типу «вот, кто во всем виноват».

Особенности защитного поведения в норме: импульсивность, раздражительность, требовательность к окружающим, грубость, вспыльчивость, реакции протеста в ответ на критику, нехарактерность чувства вины, увлечение «боевыми» видами спорта (бокс, борьба, хоккей и т.п.), предпочтение кинофильмов со сценами насилия (боевики, фильмы ужасов и т.п.), приверженность к любой деятельности, связанной с риском, выраженная тенденция к доминированию иногда сочетается с сентиментальностью, склонность к занятиям физическим трудом.

Акцентуация: возбудимость (эпилептоидность).

Возможные девиации поведения: агрессивность, неуправляемость, склонность к деструктивным и насильственным действиям, жестокость, аморальность, бродяжничество, промискуитет, проституция, часто хронических алкоголизм, самоповреждения и суициды.

Дереализация – нарушение восприятия, при котором окружающий мир воспринимается как нереальный или отдаленный, лишенный своих красок и при котором происходят нарушения памяти. Часто сопровождается состояниями «уже виденного» (deja vu) или «никогда не виденного» (jamais vu). Практически всегда возникает совместно с деперсонализацией.

При дереализации, окружающее воспринимается измененным, странным, неотчетливым, чуждым, призрачным, тусклым, застывшим, безжизненным. Оно воспринимается как бы «сквозь туман, молоко, пленку, малопрозрачное стекло» и т. д., часто утрачивает объемность и перспективу – «как на фотографии». В других случаях, сравнивают окружающее с декорацией. Видоизменяются акустические феномены: голоса и звуки отдаляются, становятся неотчетливыми, глухими. Изменяются краски окружающих предметов, их цвет становится тусклым, серым и т.п. – «свет померк, листва поблекла, солнце стало светить менее ярко». Время замедляется, останавливается, исчезает – «его больше нет». В других случаях, испытывают ощущение, что время движется необычно быстро.

Деперсонализация – состояние, сопровождающееся изменением или потерей чувства собственного «Я» (диссоциативное расстройство). Человеку кажется, что события его жизни происходят с кем-то другим, что он как бы «просматривает» свою жизнь в кинотеатре. Деперсонализацию, в большинстве случаев, сопровождает дереализация и психическая анестезия. Длительная деперсонализация является мучительным состоянием, часто приводящим к суицидам.

Практически каждый испытывает деперсонализацию разной силы в какой-то момент жизни. Причин этому множество: в большинстве случаев деперсонализации предшествует травмирующая ситуация: авария, смерть любимого человека, злоупотребление наркотиками, паническая атака.

Такие люди могут осознать ощущение «нахождения вне тела», которое вызывает деперсонализация, зациклиться на нем и постоянно задавать себе вопросы: «Эй, подожди-ка, почему я чувствую себя подобным образом?». Это беспокойство только усиливает тревогу и страх, которые и так присутствуют из-за ощущения деперсонализации. В результате, деперсонализация не может исчезнуть, как в большинстве случаев: ощущение деперсонализации и страха усиливается подобно кругам на воде – что приводит к стереотипу мышления, характерному для данного состояния.

Подобным образом в состояние деперсонализации могут войти люди, страдающие паническими атаками. Поскольку вокруг нет видимой опасности, им кажется, что ощущение нереальности присутствовать не должно, как в случае с реальной опасностью. Действительно, нечего опасаться! Поэтому естественно, они могут бояться этих ощущений и даже думать, что сходят с ума - когда на самом деле ничего подобного не происходит. Причин длительного нахождения в состоянии деперсонализации может быть множество, но что объединяет их все, так это сосредоточенность на деперсонализации и стремление понять, что происходит. Это ухудшает деперсонализацию подобно тому, как это делает любая крутящаяся в голове мысль. Мысль не уходит из головы потому, что человек просто не позволяет ей сделать это: травмирующая ситуация, объясняющая ощущение, давно позади, вот и возникает вопрос: «А когда все это закончится?» – деперсонализация в итоге продолжается.

Обычно деперсонализация уходит по завершении травмирующей ситуации или чуть позже, но для некоторых людей, длится гораздо дольше.

Деперсонализационный симптомокомплекс может включать в себя следующие ощущения:

  • Ощущение частичного или полного исчезновения (стирания) черт своей личности
  • Исчезновение так называемых «тонких эмоций»
  • Приглушение или полное исчезновение чувств (эмоционального отношения) к близким
  • Окружающая обстановка кажется «плоской», «мертвой», или воспринимается, притупленно, как бы через стекло
  • Притупленное цветовосприятие, окружающий мир «серый», «бесцветный»
  • Отсутствие или притупление эмоционального восприятия природы
  • Отсутствие или притупление восприятия произведений искусства, музыки
  • Ощущение отсутствия мыслей в голове
  • Ощущение отсутствия или снижения памяти (при объективной ее сохранности)
  • В некоторых случаях, все вокруг может казаться совершенно незнакомым, впервые виденным
  • Притупление простых чувств, таких как чувства обиды, злобы, сострадания, радости
  • Отсутствие самого понятия «настроение» (настроения как бы не существует). Появления плохого настроения говорит об улучшении состояния.
  • Ощущение своего тела как автомата, свои действия кажутся автоматическими (при объективном понимании того, что это только кажется)
  • Потеря чувств вызывает мучительную душевную боль
  • Ощущение замедленного течения или полной остановки времени
  • Затруднение образного представления, образного мышления
  • Притупление или отсутствие болевой, тактильной, температурной, вкусовой, проприоцептивной чувствительности, ощущения веса, чувств сна, голода и насыщения (так называемая соматопсихическая деперсонализация)

Расщепление – неадекватное разделение позитивного и негативного в оценках себя и других, внутреннего мира и внешней ситуации. Часто происходит резкая смена «+» и «–» оценок себя и других, оценки становятся нереалистичными и нетвердыми. Часто они противоположны, но существуют параллельно. «С одной стороны, конечно,... а с другой стороны, несомненно, ...»

Рассмотрим более подробно некоторые механизмы защиты.

Подавление


Подавление – защитный механизм, который был выделен исследователями в числе первых. Принято считать, что при отрицании и вытеснении искажаются процессы восприятия и запечатления (запоминания) информации. А при подавлении преобразуется уже имеющаяся информация. Об активности подавления свидетельствуют повышенный уровень напряжения, навязчивости, стереотипность, наличие сомнений, заниженная самооценка.

Суть этого адаптивного механизма состоит в перестройке мотивационной структуры, когда один из мотивов, или значимых представлений о мире, подавляется, отодвигается на второй план.

Логично предположить, что изначальная мотивация или спонтанная активность, выражается естественным образом и не вызывает затруднений.

В сознании чаще представлена борьба двух мотивов, между которыми необходимо осуществить выбор. Такая необходимость обусловлена организацией человека, его телом – ведь само наше существование подразумевает определенность, так как с помощью тела мы в один момент времени можем эффективно решать только одну важную задачу. Так принято считать, хотя в широком смысле – это не факт, ведь в истории известны исключения – Юлий Цезарь, Александр Великий, Да Винчи – есть свидетельства, что они могли осуществлять одновременно несколько действий. Примечательно, что эти люди не страдали от затрудненного выбора или борьбы мотивов – они просто действовали, реализовывая свои мотивы по мере их возникновения. Однако чем больше выражено подавление в ряду других защит, тем большее количество мотивов может участвовать в процессе выбора.

Подавление как форма защиты закрепляется в детстве, если ребенок часто оказывается в ситуации, когда взрослые за него принимают решения, и самостоятельный выбор со временем становиться все более затруднен.

Проблемы возникают на этапе формирования Сверх-Я – внешних установок, правил и норм поведения. Когда нормы и правила интериоризуются (помещаются внутрь себя), они начинают замещать собой естественные побуждения человека. Вместо «я хочу» и естественного «надо» (в значении «мне необходимо») возникают «ты должен» и «так надо». Эта навязанная извне в процессе воспитания система регуляции поведения приводит к тому, что формируется уже внутренний, жесткий прессинг, подавляющий естественные побуждения человека.

Часто единственным способом «выжить» в таких непростых условиях остается создание собственной жесткой системы правил, внутренних стандартов поведения. В детском и подростком возрасте этот процесс формирования собственных правил и норм может сопровождаться навязчивостями. Например, навязчивые движения, действия, которые могут принимать формы ритуального поведения или многократных повторений каких-либо действий: многократные проверки, закрыта ли дверь, выключен ли газ, навязчивое пересчитывание каких-либо предметов, запоминание чисел, необходимость обходить трещины на асфальте и т.д.

В случае если подавление закрепляется как основная форма защиты, крайним ее проявлением может стать склонность к депрессивным состояниям. Депрессия в данном случае – следствие напряженной борьбы мотивов. Если в детстве был ограничен самостоятельный выбор в сложных ситуациях, то депрессия в зрелом возрасте может принимать постоянный, хронический характер, а самостоятельное принятие решений и вовсе невозможно. Сознание в таких условиях оказывается не в силах выносить столь высокий уровень напряжения. Оно как бы отступает и «пускает все на самотек». Какое-то время это может выглядеть, как будто ничего не происходит – но за этим обманчивым впечатлением - напряженная внутренняя работа, продуктом которой будет решение, или точный ответ на вопрос «как поступить?».

Для людей с развитым подавлением характерны такие черты как обязательность, точность, этичность. В случае крайней выраженности этой формы защиты, человек может испытывать противоречивые состояния и как следствие – совершать противоречивые поступки. В целом такое противоречивое поведение можно отнести к личностной незрелости, застревании на определенном инфантильном этапе, поскольку в основе его может лежать стремление нарушить табу, совершить поступок, противоречащий этическим нормам, что бывает в случае, если человек не смог преодолеть, перерасти родительские табу и запреты.

Часто внутренняя система саморегуляции у людей с развитым подавлением приводит к тому, что они уходят от необходимости делать выбор, полагаясь на волю обстоятельств, когда совершаются лишь необходимые здесь и сейчас действия, а решение откладывается до последнего момента, в надежде на то, что его вовсе не придется принимать. Скорее всего, именно такие люди стали первыми фаталистами. Возможно, в силу того, что такая пассивность в большей степени свойственна женщинам, они чаще мужчин оказываются подвержены депрессиям.

Наверное, каждому из нас пришлось испытать на себе действие кнута и пряника. Из поощрений и наказаний складывается система воспитания. Нас приучили к оценке, и, к сожалению, именно эта внешняя оценка становиться для многих из нас важным или основным ориентиром. В зависимости от уровня культуры, доброты и воображения родителей кнутом может быть шлепок, грубый окрик, строгое замечание, когда оставляют без праздника, сладкого или без подарка, или же им может быть недовольный, укоряющий взгляд или судорожный всплеск руками. Роль пряника может выполнять улыбка, любое выражение радости родителем или воспитателем, похвала, подарок, увлекательная прогулка… Из системы поощрений и неодобрений родителя, и шире – при участии его мнений формируется Сверх-Я.

Есть ли альтернатива жесткой системе воспитания «кнут – пряник», на чем она может быть основана? В каждом человеке существует потенциал активности – естественное стремление к развитию, познанию, движению. Проявляясь спонтанно – по мере возникновения порыва, интереса, потребности – реализация этого драйва позволяет познавать мир с помощью проб и ошибок. В этом собственном опыте что-то окрашено радостью, что-то – испугом или болью от ушиба. Взрослый помогает познавать мир, но он не может заменить ребенку его собственный опыт.

Именно в жесткой системе «кнут-пряник» закрепляется такая форма защиты как подавление. Люди с развитым подавлением испытывают проблемы с самооценкой, так как они с детства привыкли ориентироваться на внешнее одобрение и затрудняются действовать исходя из собственного спонтанного побуждения. Кроме того, их представления о себе часто неадекватны, так как представляют собой глубоко запечатленное о себе мнение своих родителей.

Надо сказать, что на самооценку любого человека неизбежно влияет его окружение. Например, человеку, происходящему из семьи без высшего образования, будет намного сложнее получить высшее образование, и его значимость может быть очень высокой или низкой – в зависимости от семейных устоев. Нередко бывает, что семейные традиции определяют жизненный путь человека, например, в семье потомственных геологов, или математиков или психотерапевтов детям иной раз просто отказано в самостоятельном выборе жизненного пути… При этом потомок, продолжающий семейную традицию, далеко не всегда бывает счастлив.

Комментариев нет:

Отправить комментарий