Бэкмология – это практика всесторонней комплексной поддержки рационального поведения. В ее состав входят модели, свод знаний, сбалансированный инструментарий поддержки принятия и реализации решений и объединяющая их методология.

Бэкмология включает пособие «Создание решений для деловых проблем», которое описывает строгий, детализированный и очень человечный процесс решения неструктурированных деловых проблем, и пособие «Защита собственной психики» – полное руководство по приемам психологического воздействия (атака, давление, манипуляция, обман, блеф, зомбирование и др.) и техникам эффективной защиты от него. Также Бэкмология представлена методиками рациоконтроллинга и психоконтроллинга.


Те, у кого есть свой бизнес, могут начать знакомство с Бэкмологией с сессии «Улучшение продаж». Это честная профессиональная работа, ориентированная на результат.


четверг, 16 июня 2011 г.

Психологическое воздействие. Часть 4



Приемы воздействия на регуляторы проявления активности


Здесь выделяются следующие группы приемов:

  • Диспозиции личности
  • Изменение установок и стереотипов
  • Изменение опосредующей функции групповых норм за счет влияния на привлекательность группового членства
  • Изменение содержания групповых норм
  • Влияние на способность лидера активно воздействовать на групповую норму
  • Воздействие на уровень групповой сплоченности
  • Образ «Я»

Рассмотрим приемы каждой группы.

Формирование диспозиций

  • Формирование операциональных установок и стереотипов
  • Маркирование новых элементов при их включении в определенный ситуационный контекст
  • Маркирование новых элементов за счет «приклеивания ярлыков»
  • Включение реципиента в специальным образом организованную повторяющуюся деятельность
  • Включение реципиента в референтную для него группу.


Формирование операциональных установок за счет маркирования новых элементов при их включении в определенный ситуационный контекст. Эта задача оказывается актуальной, когда необходимо создать предпосылки для возникновения определенной, не всегда в полной мере осознаваемой эмоциональной реакции на то, что в прежних обстоятельствах ее, как правило, не вызывало. Условно эту задачу можно назвать как создание маркера.

В практике воздействия она решается путем ситуационной увязки эмоционально нейтрального и эмоционально определенно окрашенного стимулов. Подобного рода «увязки» могут осуществляться целенаправленно, но могут сложиться и стихийно. Вспомним пример, который мы уже рассматривали в разделе, посвященном символической функции аудиостимулов. Так, представители некоторых африканских племен, для которых ночь – время отдыха и безопасности, когда семья защищена хижиной, а рассвет, день – время напряжения и страдания, истолковывали крик петуха на заре как восклицание боли, оповещавшее о страданиях наступающего дня. Неурочное же кукареканье рассматривали как сигнал несчастья. Крик петуха оказался «отмаркированным» негативным отношением этих людей к необходимости проявлять активность, гарантирующую выживание. Соответствующее отношение переносится и на ситуацию, когда крик неурочен, и на носителя этой активности (петуха), который через этот несвоевременный крик идентифицируется с опасными ночными существами «ладжоками» – предвестниками беды, также развивающими активность по ночам. Именно поэтому петух, прокукарекавший неурочно, подлежал уничтожению как носитель негативной функции.

В этом примере мы видим, как в силу естественно сложившихся обстоятельств возникло ассоциирование между определенным образом окрашенным и нейтральным стимулами в рамках определенной ситуации. Отнесенность стимула (крика петуха) к конкретной ситуации закрепилась в сознании представителей соответствующей общности, что определило впоследствии его роль как маркера ситуации.

В воздейственных целях специально создаются условия для подобного ассоциирования. В частности, это достигается за счет объединения требуемых стимулов в едином смысловом или ситуационном контексте с факторами, ранее связанными с определенной установкой. Примером могут служить данные, приведенные Х.С.Г. Моралесом, чье исследование радиопропаганды США против Кубы мы уже упоминали ранее. Так, им установлено, что 28,81% радиосообщений при описании Кубы и деятельности ее руководства содержат такие понятия, как "угнетение", "репрессия", "страх", "трагедия", "жертвы" и т.д. Эти лексические средства отличаются стабильным оценочным компонентом и достаточно расплывчатым когнитивным. За счет такого способа представления радиоаудитории информации рациональный ее компонент отступает на второй план перед формированием эмоциональной составляющей за счет генерализации эмоционального компонента установки.

Та же цель достигается при использовании приема «приклеивание ярлыков». «Приклеивание ярлыков» – вербальное воздействие, когда образ чего-либо сочетается с определенными характеристиками или стереотипизированными оценками. «Красный», «коричневый», «голубой» – ярлыки, которые, будучи связанными с конкретным объектом, могут окрасить его определенной, не только эмоциональной, но и смысловой, отнесенностью.

Вместе с тем, иногда побуждаются ассоциации между явлениями, не связанными однозначно с определенными установками, если так можно выразиться - между нейтральными явлениями. Закрепленная таким образом связь позволяет вызвать образ одного из ассоциируемой пары явления при появлении в поле внимания другого. В этих вариантах воздействия существенным оказывается частота сочетаний между конкретными нейтральными объектами, явлениями, поведенческими актами. Примером такого воздействия может служить использование калифорнийцем Эдом Шау (Zschau) в своей избирательной кампании рекламной вставки, где буквы, образующие его фамилию, проплывали по экрану под шум ливня. Другой кандидат, некий Том Шимизу, в 1982 г. в рамках своей избирательной кампании, воспользовался тем же приемом, но реализовал его не через использование визуального и аудиостимулов, а за счет вовлечения реципиентов в деятельность. Это осуществлялось через привлечение жителей своего округа к опросу на тему «Знаете ли вы, что такое Шимизу?» Последовало множество телефонных звонков. Люди высказывали разные догадки по этому поводу, на которые команда кандидата отвечала: «Это утвержденный кандидат от вашего округа, и он будет избран!» И в этом случае воздействие было направлено на формирование связи между фамилией претендента и требуемой реакцией электората.

Подобные примеры встречаются и в отечественной практике предвыборной борьбы. Так, общественным объединением «Яблоко» для агитации избирателей за своего представителя на выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания РФ второго созыва по округу 201 была распространена листовка, где в форме пояснения правил заполнения избирательного бюллетеня фамилия собственного кандидата, особо выделенная, сочетается с галочкой, посредством которой избирателям необходимо отразить свой выбор. Так закрепляется связь «фамилия – способ действия».

Остановимся на тех условиях, создание которых оптимизирует формирование установок и стереотипов оценок. Они состоят в:

  • концентрации внимания на требуемой связи;
  • обеспечении повторяемости связи.
  • Действующими факторами и механизмами оказываются механизмы непроизвольного и произвольного внимания, непроизвольного и произвольного запоминания, генерализации эмоциональных реакций.

Включение реципиента в специальным образом организованную повторяющуюся деятельность. Вовлечение реципиента в повторяющуюся деятельность также является широко применяемым приемом формирования установок, в том числе и социальных. Этот процесс в психологии достаточно хорошо изучен. Ключевым моментом в этом случае бывает фиксация внимания на определенной характеристике или связи характеристик в рамках повторяющихся действий или взаимодействий.

Подобные модели воздействия в целях формирования определенных установок использовались, например, в период «холодной войны» при подготовке военнослужащих блока НАТО. Тогда для формирования установок в отношении потенциального противника при подготовке как танкистов, так и летчиков использовались имитации, воспроизводящие внешние признаки советской военной техники. В частности, в 1978 г. на рынке военной техники появились надувные мишени-танки для военных учений, которые точно воспроизводили советские танки. Кроме того, в том же году Пентагоном были организованы как на территории США, так и на зарубежных американских базах эскадрильи под названием «Агрессор». Летчики в этих эскадрильях имели советские знаки различий, а самолеты, имитируя советские «МИГИ», – соответствующие опознавательные знаки. Учения, проводимые с их участием, имитировали нападение советских войск.

На этих примерах мы видим, что для последующего использования в воздейственных целях установка может формироваться за счет ассоциирования между отдельными конкретными характеристиками или элементами ситуации в рамках конкретной деятельности или взаимодействия (опознавательные знаки, внешний вид – огневое поражение их носителей). Кроме того, следует обратить внимание на название эскадрильи «Агрессор», сочетание которого с опознавательными знаками способствовало генерализации оценочного компонента понятия «агрессор» на символы и их носителей.

Рассматриваемый прием может реализоваться не только через обеспечение ассоциирования между отдельными конкретными характеристиками или элементами ситуации в рамках конкретной деятельности или взаимодействия. Для этих же целей осуществляется фиксация внимания реципиентов на общих характеристиках ситуации, отражающих ее связь с потребностной сферой лиц, к ней причастных, например, когда конкретный фактор ситуации увязывается с ее возможным, в свете предыдущего опыта, благоприятным или, наоборот, неблагоприятным развитием или исходом ситуации. Понятно, что выделение этой связи не может осуществиться лишь при однократном возникновении этой конкретной ситуации.

Для выделения человеком связи, имеющей прогностическое значение, прецедент должен повторяться. В практике воздействия специально создаются предпосылки для выделения подобных прогностических связей, в частности, за счет неоднократного вовлечения реципиента в соответствующую деятельность, в рамках которой закрепляется осознание связи между конкретными элементами ситуации и потребностной сферой реципиента. Примером подобного воздействия могут быть ситуации снятия блокады с китайской крепости и другая, послужившая основанием для появления выражения «Пришел. Увидел. Победил». И в том, и в другом случае реальное взаимодействие организуется таким образом, чтобы неоднократно, с фиксацией на этом внимания, продемонстрировать связь определенного типа действий, поведения, оценок с исходом взаимодействия.

Таким образом, еще одним также часто используемым вариантом реализации этого приема является формирование установки на основе чувственного, опыта реципиента, получаемого в специальным образом организованной деятельности. Сфера его применения – маркетинговые коммуникации, всевозможные презентации, демонстрации свойств внедряемых на рынок товаров и услуг. В этих ситуациях у реципиентов закрепляется связь между благоприятными чувственными образами и конкретными потребительскими качествами подвигаемых товаров и услуг.

Вовлечение в специальным образом организованную деятельность может с большой эффективностью привести к возникновению новых установок, если они связаны с реализацией особо привлекательной для человека роли. Формирующим моментом в этом случае оказываются организационные основы деятельности. Как мы уже указывали в разделе, посвященном приемам, обеспечивающим психологически однозначный образ ситуации, четкость, ясность, однозначность в объективных основах деятельности и социальных ожиданиях в отношении носителя роли способствуют кристаллизации значимых для ее исполнения установок. В воздейственной практике этот вариант воздействия реализуется через ролевые игры, обеспечивающие более полноценную, чем при иных формах обучения, профессиональную подготовку.

Включение реципиента в референтную для него группу. При включении реципиента в референтную для него группу групповая норма ориентирует человека относительно той системы ценностей, которая ее (группу) характеризует. Но причастность к группе также создает предпосылки и для освоения групповых норм, присущих соответствующей общности. Возникшие при интериоризации групповых норм установки определяют способы действий и критерии оценок реципиента.

В воздейственном плане это оказывается важным, если речь идет о человеке, способном влиять на других, и существующей необходимости обеспечить определенную направленность этого влияния. Воздействие, опирающееся на включение реципиента в референтную для него группу и направленное на его приобщение к ценностям этой группы с перспективой их реализации реципиентом в иных общностях, известно как «кооптация». Непременным условием кооптации является высокая субъективная значимость для реципиента факта его принадлежности к этой конкретной группе. Кооптация, таким образом, служит для того, чтобы направить личностный потенциал конкретного человека в требуемое русло. Примеры использования кооптации встречаются в источниках, отражающих управленческие и педагогические ситуации. Случай кооптации описан в средневековом романе китайского автора У.Чэньэня «Сунь Укун – Царь обезьян». Суть ситуации такова: К Яшмовому Владыке, верховному божеству, поступила жалоба на Сунь Укуна – Царя обезьян, который «оскорблял и мучил малых драконов, водворился силой в водных покоях, вымогал оружие... злобствовал яро, насильничал нагло...». Первоначально Яшмовый Владыка решил послать войско против Сунь Укуна, но его советник подсказал ему другой способ - приблизить его к себе. В конечном счете Сунь Укун получил звание «Великий Мудрец, равный Небу», под его руководством было создано управление Великого Мудреца, равного Небу, имевшее два департамента: «Департамент тишины и покоя» и «Департамент умиротворения духов».

Именно эта литературная коллизия очень четко отражает важность обеспечения при кооптации привлекательности для реципиента принадлежности к соответствующей группе или самой новой роли. Сунь Укун, столкнувшись с несоответствием своих ожиданий, возникших в связи с кооптацией, реальным почестям и влиятельности, не только не приобщается к ценностям правящей элиты, но и вступает в противоборство с нею.

Изменение установок и стереотипов

  • Разрушение стереотипов оценок или деятельности в ситуации противоборства для получения одностороннего преимущества
  • Разрушение стереотипа оценок на фоне «зашумления» ситуации
  • Вовлечение в иначе организованную деятельность
  • Изменение референтной группы
  • Изменение ключевых элементов стереотипа


Следующая группа приемов посвящена изменению сложившихся установок. Это оказывается важным в связи с возможностью развития ситуаций, смены обстоятельств, что может привести к неадекватности сложившихся установок и стереотипов, снижению эффективности деятельности, опирающейся на них. В этом случае следующая задача может быть обозначена как разрушение стереотипа оценок. Следует отметить, что разрушение стереотипа оценок, или перестройка стереотипа действий, может осуществляться как в отношении стереотипов другого, так и в отношении собственных стереотипов. Если иметь в виду процесс коммуникации, то возможно несколько вариантов сочетания этих тенденций у воздействующей стороны и у реципиента:

  • у взаимодействующих сторон наблюдаются сходные тенденции, в частности, к опоре на сложившиеся системы установок. В этом случае возможно достаточно эффективное их использование, например, через маркирование ситуации актуализирующими их элементами;
  • у взаимодействующих сторон наблюдаются сходные тенденции, в частности, к действию на основе изменения систем установок; в этом случае возможно коммуникативное противоборство, когда изменение связи "маркер - ситуация", создаваемое воздействующей стороной адекватно, осознается реципиентом и определяет перестройку его реакции на соответствующий маркер и ситуацию в целом;
  • у взаимодействующих сторон наблюдаются разнонаправленные тенденции в опоре на сложившиеся системы установок, при этом реципиент способен к их изменению, а воздействующая сторона к стабильной опоре на старую систему; в этом случае воздействие с опорой на конкретные установки окажется недейственным;
  • у взаимодействующих сторон наблюдаются разнонаправленные тенденции, в частности, реципиент опирается на старую систему установок, а воздействующая сторона способна к изменению собственных; в этом случае воздействие может быть особенно действенным.

Таким образом, изменение установок как собственных, так и у партнеров по взаимодействию оказывается достаточно распространенной и, вместе с тем, достаточно сложной задачей. Если речь идет об изменении собственных установок, то этот процесс опирается на рефлексию и способность сознательно занять иную, чем привычно, позицию. В этом контексте так и хочется вспомнить слова Ницше из его предисловия к «Антихристианину». Ницше указывал, что среди условий, при которых его можно будет понять, необходимо и мужество, чтобы вступать в область запретного. «И новые уши для новой музыки. И новые глаза - способные разглядеть наиотдаленнейшее. Новая совесть, чтобы расслышать истины, прежде немотствовавшие».

Итак, по Ницше, диалог между ним и читателями станет возможен, когда для новой музыки найдутся новые уши. И мужество, чтобы оторваться от привычного. Вспомним Эшу (магическую сущность в афро-бразильской магии), вся активность которой направлена именно на создание ситуаций, в которых человек для достижения своих целей должен отойти от привычного, проявить творческое начало. Тот, кому это удается, часто оказывается во взаимодействии в более выгодной позиции. Этот факт очень часто используется в воздейственном контексте. Остановимся на приеме, который базируется на возможности скрытно от партнера «сыграть новую музыку» в привычных обстоятельствах.

Разрушение стереотипа оценок или деятельности в ситуации противоборства с целью получения одностороннего преимущества. В ситуации противоборства значительное преимущество может получить та из взаимодействующих сторон, которая окажется в состоянии осмыслить ситуацию по-иному и, пользуясь инертностью сложившихся ранее установок партнера, действуя сообразно этому новому видению ситуации, сделать усилия противника неадекватными развивающимся событиям. Наиболее ярко этот прием может иллюстрироваться еще одним случаем, связываемым с деятельностью Юлия Цезаря. Речь идет об указании Цезаря его войскам в битве при Фарсале против обыкновения не метать копий и не поражать неприятеля в ноги, а целить врагам в глаза и наносить раны в лицо. «Цезарь рассчитывал, что молодые воины Помпея, кичившиеся своей красотой и юностью, не привыкшие к войнам и ранам, более всего испугаются такого нападения и не устоят, устрашенные не только опасностью потерять жизнь, но и угрозой остаться обезображенными».

Внешне этот вариант взаимодействия похож на формирование установки и маркирование ситуации в целях обеспечения ее психологической однозначности. В тех случаях Цезарь и Тай Шицы на первом этапе формировали установки своих противников, касающиеся их оценок намерений воздействующей стороны, а затем предприняли действия иной направленности. Демонстрируемые намерения воздействующей стороны для ее противника – ключевой элемент ситуации, определяющих их ожидания и установки. Его неожиданное изменение на фоне характерной для установок инертности определило неадекватность поступков реципиентов. В случае же сражения с Помпеем речь не идет о формировании установок или стереотипа оценок у противника, а об использовании сложившегося ранее, общего для взаимодействующих сторон стереотипа военных действий. Этот стереотип был отрефлексирован воздействующей стороной, оказавшейся в состоянии изменить собственные установки, что дало ей большую свободу действий и обеспечило ее преимущество.

Вместе с тем, не всегда вовлечение партнера во взаимодействие на основе измененного стереотипа деятельности или оценок имеет целью его деморализацию. Как оказывается, человек, осознающий несоответствие собственных стереотипов реальной ситуации, а также переживший актуализацию привычных стереотипов в новых обстоятельства, не вполне для этого подходящих, как это воспринимается в какой-то момент, может испытать не только растерянность, удивление, но и удовольствие, восторг. Именно с этим связана природа комического, эстетических новаций, когда «новый взгляд» представляет особую ценность и открывает новые горизонты развития соответствующей области искусства.

Разрушение стереотипа оценок на фоне «зашумления» ситуации. Ситуация оказывается не менее сложной, когда возникает необходимость в изменении установок партнера по взаимодействию, особенно в случае заинтересованности воздействующей стороны не в получении одностороннего преимущества в ходе конфронтации, а в имитации сотрудничества или в реальном сотрудничестве. Первым этапом изменения конкретной установки или стереотипа является разрушение однозначной, безусловной связи между конкретной ситуацией и реализуемой установкой или стереотипом. Условием этого выступает как отвлечение внимания от старых маркеров ситуации, позволяющих ее идентифицировать, так и закрепление новой ассоциативной связи. Иллюстрацией этих положений может быть высказывание Г. Шиллера относительно пропаганды администрации США в период непопулярной у американской аудитории вьетнамской кампании. «Огромные телеаудитории, собираемые профессиональным футболом каждую неделю в течение нескольких месяцев, представляет собой прекрасную возможность для массовых националистических и милитаристических инъекций. Разнообразные вдохновляющие сообщения осторожно вкрапливаются в развлекательные программы, показываемые в перерывах между таймами». Прямое, «лобовое» воздействие в ситуации неблагоприятного общественного мнения по пропагандируемому вопросу не может быть продуктивной, более того, приведет к упрочению имеющихся установок.

Создание оптимальных условий для преодоления установок или стереотипа оценок представлено в рассмотренных материалах в форме:

  • рассредоточения внимания, его отвлечения от того, что противоречит сложившимся установкам. Смещение фокуса внимания, за счет чего возможно изменение образа ситуации, в свою очередь, препятствует актуализации нежелательных установок и стереотипов;
  • отвлечения внимания от факта воздействия.

Роль этих, традиционно присущих успешному воздействию, отличий подтверждена и в экспериментах Л. Фестингера и Н. Маккоби. Вместе с тем, процесс перестройки системы социальных установок характеризуется и еще некоторыми закономерностями, вскрытыми как представителями гештальт-психологии, так и школы Д.Н. Узнадзе. Ш.А. Надирашвили, анализируя экспериментальные исследования перестройки установок, заключил, что «если человек, имеющий престиж, оказывает на испытуемого воздействие с позиций, отличных от социальных установок последнего, то в оценке испытуемым этой позиции проявляются следующие законы:

а) взгляды, близкие к позициям, отраженным в социальной установке индивида, ассимилятивно кажутся еще более близкими;
б) позиции, отличающиеся от социальной установки индивида, контрастно оцениваются как еще более отдаленные;
в) установка испытуемого в зависимости от того, какой эффект вызывает она в сознании субъекта - ассимиляцию или контраст, испытывает аккомодацию, приближается к позиции, идущей от носителя престижа».

В тех же случаях, когда люди, в силу обстоятельств, осуществляют поведение, соответствующее позиции, отличной от их установок, их установки меняются, приближаясь к тем, которые соответствуют реализуемому поведению. Когда же отличие незначительно, то, наоборот, установка в большей степени дифференцируется от позиций выполняемого действия. В целом, смена установок наблюдается тогда, когда они или осуществляемые на их основе действия противоречат личности в целом, препятствуют осуществлению нужного поведения.

Вместе с тем, следует упомянуть об ограничениях, препятствующих перестройке социальных установок. На основе эмпирических исследований выявлено, что крайняя степень выраженности установок определяет очень узкую зону ассимиляции и широкую зону контраста. В этих случаях даже самые незначительные отклонения от взглядов, реализующих собственную установку реципиента, способствуют контрастному их восприятию, что весьма ограничивает возможность их перестройки.

Роль изменения деятельности и социального контекста в изменении диспозиций личности. Наряду с уже перечисленными способами преодоления сложившихся установок, стереотипов также используются:

  • Вовлечение в иначе организованную повторяющуюся деятельность
  • Изменение референтной группы

Условия, благоприятствующие преодолению имеющихся установок или стереотипа оценок при использовании этих приемов, состоят в:

  • обеспечении высокой степени референтности группы;
  • обеспечении высокой эффективности при реализации формирующей деятельности или требуемого поведения;
  • фиксации внимания на принципиальном отличии формирующей деятельности от ранее выполняемой.

Эти приемы служат как для изменения операциональных, так и смысловых установок личности. Широкий спектр их возможностей обусловлен тем, что при их реализации создаются условия, адекватные механизму формирования как операциональных, так и смысловых установок, поскольку, изменение смысловых установок всегда обусловлено изменением тех реальных жизненных отношений личности к действительности, которые они выражают в деятельности, изменением мотива деятельности. Примером, отражающим эту особенность, может быть опосредованный метод руководства, применяемый в практике управления персоналом и заключающийся в изменении ключевых элементов роли. Ключевыми элементами роли являются ее название и дополнительные обязанности, приписываемые переименованной роли. Эти изменения роли обусловили изменение и стереотипа ее оценки в среде персонала предприятия.

Имеется возможность увязки значительного числа приемов воздействия, реализуемых в процессах социального взаимодействия, в частности в конкретных группах, с воздействием, направленным на регуляторы поведения человека. Второму уровню диспозиций соответствуют те, которые формируются на основе потребности человека в общении, осуществляемом в малой группе, и соответственно в тех ситуациях, которые заданы деятельностью в этой группе. На этом уровне личность вырабатывает конкретное отношение к социальным объектам и ситуациям, которые включены в деятельность в данном социальном контексте. Вместе с тем, отношения личности, вырабатываемые и демонстрируемые в рамках взаимодействия с конкретными группами, не являются автономными, они в той или иной степени отражают нормы, сложившиеся в этой конкретной группе. Поведение, реализующее отклоняющиеся от групповых норм диспозиции, подвергается давлению группы. Это особо ярко проявляется в условиях межгрупповых конфликтов, когда реальная угроза группе извне приводит к более активному использованию наказания и остракизма членов группы, отклоняющихся в своем поведении от групповых норм. В связи с этим, фактором, опосредующим формирование конкретных фиксированных социальных установок личности, выступают групповые нормы. Эта опосредующая роль групповых норм в процессе формирования диспозиций личности достаточно активно используется в воздейственной практике.

В связи с этим, вполне уместен вопрос о возможности оптимизации процесса опосредования диспозиций личности групповой нормой. Подходы к его решению удастся наметить, если вспомнить, от чего зависят такие характеристики групповых норм, как их содержание и их субъективная значимость для членов группы. Ключевым моментом в этом смысле являются:

  • субъективная ценность группового членства для конкретного человека;
  • специфика характерной для группы деятельности;
  • уровень групповой сплоченности, возникающий в рамках конкретной деятельности и проявляющийся в степени ценностно-мотивационного единства членов группы;
  • кроме того, известна различная роль конкретных членов группы, как субъектов влияния на групповую норму, в зависимости от их статуса в ней.

Таким образом, мишенью воздействия, направленного на оптимизацию опосредования диспозиций личности групповой нормой с необходимостью, должны явиться:

  • привлекательность группового членства;
  • характер деятельности;
  • уровень групповой сплоченности;
  • характер диспозиций лидера;
  • способность лидера активно воздействовать на групповую норму.

Как показывает анализ воздейственной практики, действительно сложилась совокупность приемов, реализующих воздействие на групповые нормы как в целях усиления групповой сплоченности, так и в целях ее снижения, а также решающих задачу изменения содержания групповой нормы. Остановимся на них подробнее.

Изменение опосредующей функции групповых норм за счет влияния на привлекательность членства в группе

Обеспечение привлекательности группового членства достигается, как это следует из анализа реальной воздейственной практики, двумя приемами:

  • созданием требуемого образа возможности удовлетворения потребностей за счет группового членства
  • регулированием доступа в группу.

Фиксируя внимание реципиентов на наличии или отсутствии возможности для расширенного удовлетворения их потребностей, воздействующая сторона может использовать весь арсенал приемов внушения и убеждения. При этом речь может идти не только о материальных потребностях, но и о высших социальных, например, при фиксации внимания на особой исторической роли соответствующей общности, потенциале ее влияния на судьбы людей, исторических перспективах ее развития и приобретаемого за счет этого потенциала власти и влияния, причастности к реализации распорядительных отношений в обществе и т.п. Но иногда решается и обратная задача – зафиксировать внимание на том, что групповое членство ведет к снижению уровня удовлетворения актуальных для человека потребностей. В этом случае закрепляется представление о членстве как фрустраторе. На этом в настоящее время строится, например, пропаганда против членства в тоталитарных сектах.

Регулирование доступа в группу, «полупроницаемость» ее границ для потенциальных членов может повысить для них значимость членства в связи с дополнительным напряжением потребностей, побуждающих к членству. Кроме того, ограниченный доступ в группу может рассматриваться в контексте удовлетворения высших социальных потребностей, апеллируя к образу избранности, элитарности, порождая мотив-донор, способный обеспечить еще более эффективное вовлечение человека в группу.

Регулирование доступа осуществляется через систему конкурсов, испытаний, испытательных сроков на основе экспертных выборов и подобных этим процедур, а также через поэтапное посвящение.

Люди, прошедшие через большие трудности или страдания с целью добиться чего-то, склонны больше ценить свои достижения, чем люди, достигшие того же самого с минимальными затратами сил. В качестве примера можно взять церемонию посвящения в студенческие братства. Эти церемонии в некоторых учебных заведениях отличаются удивительной бессмысленной жестокостью, приводящей подчас к гибели молодых людей. Смысл издевательств, используемых в этих ритуалах инициации состоит исключительно в поддержании групповой сплоченности.

Изменение содержания групповых норм

Решение этой задачи встречается в следующих вариантах:

  • за счет изменения характера деятельности группы;
  • за счет вербального воздействия;
  • посредством влияния на характер диспозиций лидера, способного активно воздействовать на групповую норму.

Упоминание о целенаправленном изменении характера деятельности группы в воздейственных целях встречается в единичных случаях. Это связано с большими сложностями реализации этого подхода с точки зрения ресурсного и организационного обеспечения. Имеются два варианта решения этой задачи, в частности, посредством:

  • вписывания группы в более широкую, привлекательную для ее членов, общность;
  • создания организационно-финансовых условий для изменения характера деятельности группы.

Примером вписывания группы в более широкую, привлекательную для ее членов общность в целях контроля за ее членами, в расчете на изменение характерных для группы норм может быть включение партизанских отрядов без их расформирования в состав регулярной армии, привлечение в некоторых странах групп рокеров к работе по экстренной доставке корреспонденции.

Примером использования организационно-финансовых условий для изменения характера деятельности группы может быть практика создания на базе подростковых образований спортивно-технических клубов с регулируемым доступом. Самоутверждение группы перед другими в свете новых задач создает предпосылки для изменения тех групповых норм, которые препятствуют достижению привлекательных для группы целей.

Попытки изменения содержания групповых норм за счет вербального воздействия встречаются чаще, но эффективность этого приема зависит от степени отличия наличной нормы от привносимой и ряда дополнительных условий, в частности реактанса вследствие фиксации внимания на факте воздействия.

Влияние на характер диспозиций лидера, способного активно воздействовать на групповую норму, осуществляется двояко:

  • за счет вербального воздействия
  • посредством кооптации.

Вербальное воздействие в целях изменения позиций лидера встречается очень часто, вместе с тем, продуктивность его зависит не только от правильности выбранной тактики аргументации, но и той потенциальной угрозы, которая таится для статуса лидера в смене его диспозиций. Положительный исход, судя по всему, бывает связан с ресурсом власти лидера и его заинтересованностью в сотрудничестве с воздействующей стороной.

Кооптация лидера в иную референтную для него группу в целях изменения содержания его диспозиций  уже рассматривалась ранее в разделе, касающемся перестройки диспозиций.

Влияние на способность лидера активно воздействовать на групповую норму

Еще одной мишенью при воздействии на факторы, обуславливающие групповую норму, является возможность лидера осуществлять влияние на группу. В связи с этим можно выделить в самостоятельную группу приемы воздействия, призванные повлиять именно на этот фактор:

  • Физическое или административное изъятие лидера из группы
  • Дискредитация лидера через противопоставление его проявлений интересам группы
  • Изменение характера деятельности группы в расчете на смену лидера
  • Упрочение авторитета лидера за счет формирования его еще более привлекательного для группы имиджа
  • Упрочение авторитета лидера за счет обеспечения еще более успешного функционирования группы, которое связывается с активностью лидера.

Физическое или административное изъятие лидера из группы. Достаточно часто эта задача осуществляется отнюдь не психологическими методами. Планируемым результатом может быть определенный сдвиг в устойчивости членов группы к взглядам, реализующим иные, отличные от присущих группе диспозиции.

Выражения «обезглавить группу» и «вбить клин между лидером и группой» используется как в политической практике, так и при действиях в организационных конфликтах.

«Обезглавить группу» – значит осуществить физическое или административное изъятие лидера из группы, которое чаще всего сопровождается сменой лидера. В истории можно найти многочисленные примеры, когда общественный деятель с ориентацией, не приемлемой для воздействующей стороны, либо изгонялся из системы, либо физически уничтожался. Неприемлемость взглядов и диспозиций этих людей в сочетании с высоким уровнем влиятельности, как правило, делали их очень неудобными оппонентами. Примером, который отражает традиционность учета профессионалами этих характеристик лидера, может быть переписка между штаб-квартирой ЦРУ и резидентом в Леопольдвиле в связи с ростом влиятельности Лумумбы.

«В течение августа 1960 года возрастающее изо дня в день политическое влияние Лумумбы в Конго все больше тревожит стратегов Совета национальной безопасности и специальной группы администрации президента Эйзенхауэра. Беспокойство американской администрации было вызвано докладами, поступавшими в штаб-квартиру ЦРУ от резидента в Леопольдвиле.

...Лумумба либо сам является коммунистом, либо проводит коммунистическую линию, пытаясь укрепить свое растущее влияние. Враждебные Западу силы все более активно поддерживают конголезские власти, и, возможно, следует действовать незамедлительно, чтобы избежать новой Кубы (ЦРУ, резидентура в Леопольдвиле - директору, 18.8.60)».

26 августа 1960 года Аллен Даллес подписал телеграмму, адресованную резиденту в Леопольдвиле:

«…если Лумумба сохранит лидерство, неизбежным результатом будет в лучшем случае хаос. Л в худшем – открытый путь к захвату коммунистами власти в Конго с губительнейшими следствиями для... интересов свободного мира в целом. В связи с этим мы решили, что устранение Лумумбы должно быть неотложной и главной задачей, в нынешней ситуации данная цель должна стать определяющей в нашем плане секретных действий (телеграмма ЦРУ: Даллес – 28.8.60)». Таким образом, в этих фрагментах их авторы увязывают фактор авторитетности, фактор ориентации, прогноз развития ситуации и способ влияния на ситуацию, который они считают допустимым.

Вместе с тем, не всегда физическое устранение лидера дает ожидаемый, с точки зрения задачи снижения консолидации группы, эффект. Миф о герое, который при этом может возникнуть, – также фактор, способный повлиять на сплоченность.

Дискредитация лидера через противопоставление его проявлений интересам или ценностям группы. Административное или физическое устранение лидера в практике воздействия - не единственный способ снизить его влияние на группу. Достаточно часто решение этой задачи осуществляется путем дискредитации лидера. В этих целях воздействующей стороной предпринимаются мероприятия, целью которых является демонстрация либо:

  • несостоятельность лидера в обеспечении достижений группы, возможности ее членов удовлетворять потребности посредством членства в группе, ориентированной на соответствующего лидера,
  • его несостоятельность в применении санкций в соответствии с групповой нормой, наличие у лидера диспозиций, не совместимых с особо значимыми групповыми нормами.

Первый вариант может быть иллюстрирован способами давления на общественность Ирака и Сербии, предпринимаемыми США и их союзниками в целях снижения авторитетности С. Хусейна и С: Милошевича и последующего их устранения с политической арены. Экономические санкции и бомбежки, сопровождающиеся фиксацией внимания мировой общественности на том, что ключи от разрешения проблемы находятся в руках у этих лидеров, должны, по расчетам воздействующей стороны, настроить сограждан против них, вызвать волну народного гнева, который сметет этих лидеров. Вместе с тем, именно такой вариант в этих случаях и теоретически, и как показывает практика, самый неудачный для решения задачи смены лидера, поскольку фактор угрозы извне, а эта ситуация «изнутри» страдающих сообществ именно так и воспринимается, ведет к повышению сплоченности людей, подъему патриотизма.

Вторая модель разыгрывается посредством сценария «угроза изнутри». Экономический хаос, разгул бандитизма и экстремизма, падение жизненного уровня (если иметь в виду государственный уровень) – составляющие этого воздействия. Фиксация на этом внимания в контексте бездеятельности или несостоятельности лидера способна снизить уровень его влиятельности. Понятно, что в этом случае возможны как реальные провокации, так и информационное воздействие.

Если реальная ситуация так неблагоприятно складывается, то сохранение влиятельности лидера или правящей элиты может быть обеспечено за счет повышения групповой сплоченности на фоне фиксации внимания на угрозе извне. Своевременно изыскать (или создать образ) внешнего врага – излюбленный и действенный ход для спасения авторитета, если только враг окажется побежден.

Третья модель снижения авторитетности лидера, активно используемая в воздейственной практике, – фиксация внимания на наличие у лидера диспозиций, не совместимых с особо значимыми групповыми нормами. Блестящим примером такого рода акции может служить дискредитация двух немецких генералов, осуществленная при непосредственном участии Гитлера.

Непосредственно перед захватом Австрии и Чехословакии Гитлер планировал реорганизацию армии. Но прежде он решил устранить двух высших военачальников – военного министра Бломберга и главнокомандующего армией Фрича, поскольку они могли стать источниками консолидации сил, способных препятствовать новациям фюрера. Расчет состоял в том, чтобы скомпрометировать генералов в такой степени, чтобы Гитлер мог уволить их в отставку, не вступая в конфликт с вермахтом. Это стало бы возможным, если бы удалось разрушить их авторитет у элиты вермахта. Для этого к Бломбергу «подвели» некую Эрику Грун – привлекательную даму, служившую секретаршей в министерстве Геринга. Свадьба прошла очень пышно. К ней максимально было привлечено внимание общественности, т.к. сам Гитлер был свидетелем жениха. Сразу же после свадьбы полиция обнародовала документы, свидетельствующие, что Эрика Грун была проституткой, зарегистрированной в семи крупных немецких городах. Наряду с этим, гестапо использовало проституток, которые обзванивали генералов и поздравляли их с «тем, что одна из их товарок попала в круг военной знати». Генералы были шокированы неразборчивостью Бломберга и потребовали, чтобы Гитлер уволил его.

В отношение же Фрича гестапо сфабриковало и предало гласности материал, якобы уличающий его в гомосексуализме на основе показаний субъекта, специально нанятого гестапо. Гитлер лично допрашивал его и проводил очную ставку между ним и Фричем, во время которой весьма эмоционально высказывался по поводу моральной распущенности и ее несовместимости с высоким армейским чином. Этот факт также вызвал возмущение военной элиты, что обеспечило бесконфликтную отставку Фрича.

Понятно, что такого рода дискредитация может служить инструментом реализации различных целей:

  • на определенном этапе, когда общественность еще не информирована, выступать средством шантажа, т.е. в структуре регуляции уровня удовлетворения потребностей как средства воздействия;
  • для создания формального предлога для использования административных мер (поведение несовместимо с высоким званием, например, Генерального прокурора, Президента США);
  • для воздействия на общественное мнение.

Приведенный пример с Бломбергом и Фричем иллюстрирует именно последний вариант. Основанием для такого рода уверенности служит акция со звонками проституток, которые должны были бы особенно возмутить военную элиту.

Изменение характера деятельности группы в расчете на смену лидерства. Анализ имеющихся материалов дает основание для утверждения о возможности смены лидера на фоне изменения существенных параметров и условий деятельности группы. Переход от подпольной революционной деятельности к хозяйственному строительству или к парламентским формам борьбы, от мирного производительного труда к решению военных задач ставит людей авторитетных в своих кругах в новые условия. Это заставляет их демонстрировать качества, в той или иной степени адекватные им, обеспечивающие благополучие ориентирующихся на них людей. Смена элит, наблюдаемая в реальном историческом процессе при переходе сообществ к следующей фазе их развития, может явиться иллюстрацией этого положения.

Упрочение авторитета лидера за счет формирования его еще более привлекательного для группы имиджа. Любая предвыборная кампания дает богатый материал, иллюстрирующий этот тезис. В основе такого целенаправленного формирования образа лидера лежат психологические и социологические исследования электората. Но и в промежутке между выборами, а если речь идет о неформальной группе, то время от времени, лидеры, как 'говорится, работают на свой авторитет, используя ситуации, в которых могут проявить активность, соответствующую групповым диспозициям. Иногда это бывает несколько неуместно, например, когда вчерашние коммунистические деятели, претендующие властвовать над душами сограждан, на фоне всплеска религиозности населения, отстаивают со свечами на пасхальной службе.

Упрочение авторитета лидера за счет обеспечения еще более успешного функционирования группы, которое связывается с активностью лидера. Основная цель этого варианта воздействия – зафиксировать внимание на связи благополучия группы и роли лидера. Вспомним, как в самый острый период истории с Моникой Левински Билл Клинтон отправился в турне по США, фиксируя внимание во время своих выступлений на поступательном экономическом развитии страны и ее безусловном международном лидерстве.

В том же случае, когда группа, будь то малая неформальная или формальная, является подсистемой более широкой общности или связана с общностями, располагающими определенными ресурсами, то возможна внешняя поддержка лидера. Помощь извне, в зависимости от того, тайная она или явная, повышает различные ресурсы власти лидера. Явные «вливания», связываемые с активностью или особыми качествами лидера и благоприятствующие групповому успеху, фиксируют внимание на внешнем признании лидера, например, его международном авторитете. В каких-то обстоятельствах это оказывается важным. В других же случаях – может стать основой утверждения о том, что этот лидер – чей-то ставленник. Поэтому более действенной для сохранения именно какого-то конкретного лидера может быть тайная помощь. Это воздействие противоположно приему «дискредитация лидера через противопоставление его проявлений интересам или ценностям группы». Таким образом, «скрытность – явность» источника ресурса лидера, обеспечивающего определенные достижения, может выступать значимым фактором в структуре реализации приема «Упрочение авторитета лидера за счет формирования его еще более привлекательного для группы имиджа».

Изменение уровня групповой сплоченности

  • Создание пространственно-временных предпосылок для взаимодействия группы.
  • Воздействие на процесс групповой самоидентификации за счет специфических атрибутов, девизов.
  • Воздействие на процесс групповой самоиндентификации за счет фиксации внимания на особой функции группы среди прочих.
  • Воздействие на процесс групповой самоидентификации за счет традиций, обрядов.
  • Воздействие на процесс самоидентификации за счет мифа о герое.
  • Обеспечение условий для формирования эмоционального компонента групповой сплоченности.
  • Обеспечение организационных предпосылок для формирования ценностно-ориентационного единства группы.
  • Использования фактора внешней угрозы.

Создание пространственно-временных предпосылок для взаимодействия группы. Понятно, что гораздо проще ощутить себя частицей чего-либо на фоне непосредственного прямого контакта с другими участниками группы. Влияние на групповые процессы возможности поддерживать контакт между членами группы было доказано еще Хотторнскими экспериментами. В связи с этим, практически во всех сферах общественной практики, где возможно использовать социально-психологические феномены и феномены группового взаимодействия, создаются условия для контакта между членами группы. Это может осуществляться в форме собраний, встреч, создания условий для совместного проведения перерыва, досуга и т.п.

Воздействие на процесс групповой самоидентификации за счет специфических физических отличий, атрибутов, девизов. Многие общности, как формальные, так и неформальные, используют внешние атрибуты в роли маркера принадлежности к группе. Форма, знаки отличия, отдельные предметы униформы, значки у представителей формальных групп, а в неформальных группах – татуировки, отдельные предметы туалета – все это помогает их членам не только решать утилитарную задачу – отличать своих от чужих, но и выступает свидетельством принятия их носителями определенных обязательств по отношению к общности.

Этот способ маркирования принадлежности к общностям имеет глубокие исторические корни, о чем могут свидетельствовать способы выделения представителями современных изолятов или изолированно проживающих племен своей общности от других посредством определенных татуировок и росписи лица и иных частей тела природными красителями.

Пожалуй, наиболее известным физическим знаком, используемым для идентификации с определенной общностью, является обрезание у иудеев. Обрезание – древнейший ритуал иудаизма, восходящий к Аврааму. Вот каким образом характеризует эту функцию обрезания раби Иосеф Телушкин, автор книги «Еврейский мир. Важнейшие знания о еврейском народе, его истории и религии»: «На протяжении веков обрезание было физическим знаком, отличающим евреев от не евреев. Триста лет назад Бенедикт Спиноза подчеркнул, что евреи будут существовать как отдельный народ до тех пор, пока они практикуют обрезание».

Национальный костюм, внешние отличия в одежде и символике различных объединений средневековых ремесленников, геральдика дворянских родов, шарфы спортивных фанатов – все это имеет ту же функцию: отличить членов общности ради ее сохранения.

В современных сообществах практика использования атрибутов для фиксации внимания на отличии от других представлена очень широко. Например, у крупных фирм, спортивных команд, даже городов существуют такие атрибуты, как собственные флаги, логотипы, униформа.

Исследователи опосредованных методов управления подчеркивают значение внешних атрибутов принадлежности к группе как факторов повышения групповой сплоченности.

Вместе с тем, санкционированное извне использование внешних атрибутов как символа приобщения к группе может автоматически и не привести к сиюминутному формированию сплоченной общности. Внешние отличия выступают лишь предпосылкой, облегчающей этот процесс. Однако даже такое поверхностное «соучастие» в жизни общности представляется в воздейственном контексте весьма ценным.

Примером осознанного использования воздейственного потенциала ношения внешних отличий и атрибутов в целях создания предпосылок для ценностного единства сообщества может служить практика, имевшая место на первом году существования Третьего рейха. Тогда повсеместно осуществлялась процедура «приобщения» – процедура принятия единой идеологии нацистской Германии в соответствии с политикой унификации, подключения, которая реализовалась в отношении различных профессиональных и патриотических союзов.

Процедура «приобщения», дающая формальное основание обязать членов приобщенной организации, вне зависимости от их взглядов, носить нацистскую символику, создала предпосылки для визуального выделения общности «приобщенных». Вместе с тем, психологам хорошо известен тот факт, что вынужденное групповое членство ведет к изменению диспозиций личности таким образом, чтобы снизить контрастность собственных и характерных для группы взглядов. Это и становится истинным источником сближения человека и группы, поэтому уверение юноши относительно того, что в душе они все те же, скорее всего будет соответствовать действительности лишь на каком-то ограниченном отрезке его членства в «Стальном шлеме».

Воздействие на процесс групповой самоидентификации за счет фиксации внимания на особой функции группы среди прочих, ее сущностном отличии от других. Всякое уважающее себя сообщество, говоря языком рекламы, склонно «отстраиваться от конкурентов», т.е. фиксировать внимание и своих членов, и представителей иных сообществ на отличии своей общности от других. Эта «отстройка» может касаться:

  • сферы и глубины влияния на более широкую, чем собственное сообщество, систему;
  • уникальности в происхождении;
  • специфике ресурсов, в том числе биологических и духовных;
  • специфики миссии;
  • уникальности исторического пути сообщества;
  • культуры, которая сама по себе рассматривается как ценность.

Особенно ярко эти «отстройки» демонстрируются в идеологической деятельности. В качестве примера обратимся к характеристике особой исторической миссии арийской расы, сформулированной А. Гитлером, и к характеристике славян, данной историком С. Лесным.

А. Гитлер писал: «Если мы разделим все человечество на три группы: 1) основателей культуры, 2) носителей культуры и 3) разрушителей культуры, то представителями первых двух групп будут пожалуй только одни арийцы. Именно арийцы создали, так сказать, фундамент и стены всех человеческих творений. Другие народы наложили свой отпечаток только на внешнюю форму и окраску. Все основные планы человеческого прогресса, все самые большие камни, необходимые для постройки, – все это дал ариец. Другим расам принадлежало только выполнение планов...

Арийцы могли сыграть такую великую роль в прошлом не столько потому, что инстинкт самосохранения как таковой был у них с самого начала развит сильнее, сколько потому, что инстинкт этот находил у них особое выражение ... готовность к личному самопожертвованию, готовность жертвовать своим трудом, а если нужно, то и жизнью для других – больше всего развита у арийцев».

Воздействие на процесс групповой самоидентификации за счет ритуалов, обрядов, заповедей, традиций. Обряды, ритуалы, представляя собой действия, призванные сопровождать важные моменты жизни различных сообществ, могут иметь более общий или, наоборот, узкий групповой смысл. Обряды, связанные с сезонным характером хозяйственной деятельности, сакраментальные обряды нового рождения на важнейших этапах частной и общественной жизни, передаваясь из поколения в поколение, становятся составляющей традиций, к которым также относятся общественные установления, нормы поведения, взгляды, ценности.

Исследователями подчеркивается связь между ритуалами и этическими нормами. Так, в иудейской традиции существуют предписания по забою животных, предназначенных в пищу: при убое они должны как можно меньше страдать. В связи с этим, убитые на охоте животные не могут употребляться в пищу. Заповеди, определяющие ритуалы субботы, также предписывают в этот день освобождать слуг.

И. Телушкин обратил внимание на очень интересную тенденцию, характерную для американских евреев, но на наш взгляд также присущую и другим сообществам. Она состоит в стремлении вернуть древним традициям былое духовное содержание в том случае, если при их современном исполнении оно несколько затушевывается. Так, у иудеев существует традиция, в соответствии с которой мальчики с 13 лет должны выполнять еврейские законы. Это этапный момент в жизни ребенка, после чего он уже считается юношей, имеющим право участвовать, наряду с другими мужчинами, в определенных церемониях. В Америке принято, что родители юноши по этому поводу устраивают банкет. Такой способ отметить это событие как бы затушевывает его особый смысл. Чтобы усилить духовный смысл перехода через определенный возрастной рубеж, все больше американских евреев проводят этот ритуал в Израиле, читая молитвы у Западной стены. Приобщение к святыням, паломничество (и в религиозном, и в светском их существовании) поддерживают духовное наполнение традиционных ритуалов.

Нарушение традиций в соответствующих сообществах воспринимается негативно, особенно, если оно допущено представителем «своей» общности. Знание традиций и обрядов – индикатор отношения к соответствующим сообществам (уважительного или неуважительного), исполнение их - индикатор принадлежности. Если конкретный обряд объединяет людей в конкретной совместной деятельности, когда для участников раскрывается и интериоризируется его символическое значение, то традиция является механизмом объединения различных поколений сообщества, его прошлого и будущего. Традиция фиксирует в общественном и индивидуальном сознании связь между поколениями. Осознание существования такой связи позволяет сформировать представление о прошлом и перспективе сообщества, которые могут выступать как своего рода ресурс в формировании его имиджа. Показательным в этом смысле является пример использования эмоционально окрашенного действа для фиксации внимания на связи между поколениями в практике нацистов. Так, во время партийного съезда в Нюрнберге Гитлер, совершая ритуал освящения новых штандартов SA, осенял их знаменем 1923 года со следами крови. При каждом очередном прикосновении раздается пушечный залп. Тем самым закреплялось представление о героическом прошлом движения и осуществлялась символическая трансляция этой традиции в будущее.

Таким образом, обряды и традиции выступают инструментами фиксации и распространения ценностно-смыслового компонента общественного опыта. Именно поэтому вся жизнь человеческих сообществ пронизана обрядами и традициями, особое место среди которых занимают те, что сопровождают акт вхождения в сообщество и прекращение членства. Наиболее в этом смысле распространенными обрядами являются совместная трапеза и погребальные обряды.

Воздействие на процесс групповой самоидентификации за счет мифа о герое. Любое сообщество, будь то племя, религиозная или иная социальная группа, заинтересовано в обеспечении преемственности и воспроизводстве своих ценностей. Одним из способов достижения этого является миф о герое, культивируемый в человеческом обществе буквально четыре тысячи лет. Как правило, «героическая» биография соотносится с этапными моментами жизни сообщества, и наоборот, этапные моменты жизни и деятельности героя – высвечиваются как этапные для его почитателей. Через миф о герое в самосознании членов сообщества увязывается не только прошлое и будущее, но и личное и общественное. Приобщение членов сообщества к мифу происходит не только через произведения народного творчества (сказки, легенды, анекдоты) или официальную информацию, но и через ритуалы, культивируемые по отношению к этапным моментам жизни героя (возложение венков, причастие у христиан).

Понятно, что в конкретных сообществах можно встретить совокупность мифов о героях, что связано с существованием множества общественных потребностей, обеспечивающих полноценное функционирование и развитие социума, удовлетворение которых определенным образом связывается с поступками конкретных героев.

Мифы Иисуса Христа, Магомета, Будды, Сталина, Гитлера широко известны. Некоторые из них стали системообразующими факторами в отношении целостных религиозных учений. Другие, в силу своей искусственности, утратили для большинства представителей общности свою очаровывающую силу, как только сами исторические фигуры ушли с арены активной политической деятельности. Вместе с тем, именно эти мифы во многом поддерживают скрытно текущую деятельность их последователей, вне зависимости от наличия или отсутствия пространственно-временной связи между ними. Примером могут быть то там, то тут заявляющие о себе группы неонацистов, в частности, открыто отмечающих день рождения Гитлера маршами и митингами. Однако, чтобы это стало возможно в настоящем, в прошлом Германии пропагандистской машиной Третьего рейха была проделана значительная работа по фиксации внимания на том, что фюрер и народ едины. Фактам из частной жизни было придано всенародное значение.

Таким образом, миф о герое не только обеспечивает фиксацию значимых для сообщества ценностей, связь между прошлым и будущим, между частным и общественным, но и поддерживает духовную целостность сообщества, компенсируя пространственно-временные ограничения, препятствующие непосредственному взаимодействию его представителей.

В связи с этим понятно, что целенаправленное создание и поддержание мифа о герое дает воздействующей стороне дополнительные ресурсы влияния на группу или общество в целом. Миф о герое эксплуатируется не только в политической практике и идеологической деятельности, но и в практике управления персоналом организации.

Обеспечение условий для формирования эмоционального компонента групповой сплоченности. Любые по масштабам сообщества, будь то семья, группа фанатов – болельщиков или же нация, могут оказаться свидетелями или участниками событий, вызывающих сходные эмоциональные реакции вследствие того, что они апеллируют к сходным ценностям их членов. Восторг, воодушевление, переживаемые, например, вследствие полета первого космонавта Ю. Гагарина или при победе «своей» команды в ответственных соревнованиях конкретным человеком, так же как и другими людьми, воспринимаемыми им как представители той же общности, что и он, выступают внешним проявлением общности глубинной. Это помогает участникам таких событий осознать свою связь с соответствующим сообществом.

Кроме того, за счет эффекта заражения непосредственное переживание эмоций усиливается, обеспечивая большую включенность в происходящее событие. Таким образом, эмоциональное «соучастие» и является следствием идентификации с общностью, ее ценностями, и предпосылкой приобщения к ним. Понятно, что этот ресурс активно используют во всех сферах общественной практики, где встает задача формирования и упрочения сообществ: и в политической практике, и в управлении персоналом, и в педагогической деятельности.

Вот как об этом писал В. Клемперер, отражая пропагандистскую кухню нацистов: «19 сентября. В кино показывают сцены партийного съезда в Нюрнберге... И театральность, и текст бьют без промаха, люди сидят охваченные благоговейным трепетом - никто не кашлянет, не чихнет, ни шороха от бумажных кульков со снедью, ни чмоканья от посасывания леденцов. Партийный съезд – культовое священнодействие, национал-социалистическая религия, а я пытаюсь убедить себя, что корни нацизма не проникли в глубину, что держится он непрочно». Глубокая эмоциональная включенность членов сообщества в конкретные события, по мнению автора, выступает свидетельством определенного уровня идентификации с ее ценностями.

В воздейственной практике возможностью эмоционально сориентировать члена сообщества, «привязать» его к сообществу совместным с другими его членами эмоциональным опытом, пользуются очень широко. Торжественность, возвышенность, масштабность эмоциональных проявлений участников мероприятия – дополнительный ресурс приобщения к группе, который реализуется в зависимости от масштабов сообщества посредством привлечения людей к приятному совместному проведению досуга, совместному «болению» за свою команду, участию в ярких общественных мероприятиях: митингах, факельных шествиях, пышных погребальных церемониях и т.д.

Обеспечение организационно-деятельностных предпосылок для формирования ценностно-ориентационного единства группы. В отечественной и зарубежной психологии имеется значительное число исследований, свидетельствующих о влиянии организационных основ на формирование определенных качеств групп, вплоть до возникновения ценностно-ориентационного единства их членов. Речь идет об организации деятельности и взаимодействия, обеспечивающей возникновение феномена совместности.

Ценностно-ориентационное единство выступает интегральной характеристикой внутригрупповых связей и отношений и отражает степень совпадения оценок, диспозиций представителей группы к значимым для нее факторам и событиям. Это единое позитивное отношение участников к значимым для группы целям и ценностям. Условием формирования этой характеристики группы является значимая для группы деятельность. Понятно, чем значительнее в деятельности членов группы представлена совместность, чем значимее эта составляющая в их жизни, тем больше вероятность формирования ценностно-ориентационного единства общности.

Вместе с тем, наличие фактора совместности даже в весьма ограниченной форме позволяет решить такую сложную задачу, как изменение социальных стереотипов, препятствующих интеграции сообщества. Так, в исследовании М. Дейча и М.Э. Коллинз, посвященном изучению аттитьюдов белых жителей по отношению к чернокожим, было показано, что совместное проживание в муниципальных домах белых и чернокожих семей ведет к позитивному сдвигу в аттитьюдах белых, нежели когда белые и семьи чернокожих расселялись отдельно.

Таким образом, создание административных и организационных предпосылок для увеличении удельного веса совместности в деятельности групп людей может способствовать более адекватному восприятию ими партнеров по взаимодействию, создать предпосылки интеграционных процессов в группе, обеспечить возможность высшего проявления интегративных процессов – формирования ценностно-ориентационного единства сообщества.

В воздейственной практике влияние совместности на групповые процессы находит воплощение в создании групп по совместному принятию решений из представителей различных слоев сообщества, использования потенциала совместной деятельности в повышении эффективности труда на производстве.

Вместе с тем, и на уровне больших сообществ фактор ценностно-ориентационного единства также чрезвычайно важен. Так, В. Плэтт, бригадный генерал армии США, в учебном пособии «Стратегическая разведка. Основные принципы», рассматривая основные факторы, обеспечивающие успех предвидения в информационной работе специалиста стратегической разведки, указывал в качестве второго фактора – знание национального характера изучаемого народа, его культуры, прогрессивности, воли к победе. Среди параметров, которые по его мнению особенно здесь важны, В. Плэтт называл наличие упадочных настроений, разочарованность, волю к победе, настойчивость, разобщенность. Он также указывал, что, выявив определенные устойчивые отношения, ценности, психологические характеристики элиты, военачальников, можно в значительной степени повысить надежность прогнозов. По мнению этого профессионала, фактор «сплоченность – разобщенность», а также содержание типичных ценностей могут существенно повлиять и на макропроцессы в обществе.

Не случайно столь часто в разных странах проводятся всевозможные кампании, инициируемые в национальном масштабе и предполагающие активную причастность населения к различным мероприятиям. Это способствует фиксации внимания на особо значимых для общества ценностях или на самом факте существования таких общих ценностей. Причастность населения к этим мероприятиям призвана заложить основу для формирования ценностно-ориентационного единства в обществе в целом. С этой целью организуются благотворительные акции, акции восстановления экологии, освоения культурного наследия.

Использование фактора внешней угрозы. Роль фактора внешней угрозы в контексте его влияния на групповую сплоченность хорошо известна практикам. Существует тезис, что в целях объединения масс с правительством как бы в одну семью следует использовать признак внешней опасности или внутреннего врага. В современной политике мы постоянно сталкиваемся с воплощением этого тезиса в реальных ситуациях. Так, в марте 1947 г. помощник государственного секретаря США Уилл Клейтон в своем меморандуме Конгрессу, предлагая выделить 5 млрд. долларов на иностранную помощь, указывал, что народу Соединенных Штатов, для того чтобы он принял на себя лидерство в мире, требуется мощный толчок, в качестве которого он считал возможным использовать разоблачение коммунистической опасности. Подъем патриотизма в Югославии на фоне ракетно-бомбовых ударов НАТО в марте–апреле 1999 г. отмечали практически все обозреватели. Это выражалось не только в митингах, проводимых как в Белграде, так и сербскими общинами по всему миру. Примечательно распространение специфической моды – повсеместно люди носили футболки с изображением мишени. Журналисты рассматривали эти футболки как проявление бравады, но можно предположить, что это визуальное проявление идентификации по типу «Я, как и моя подвергающаяся бомбежкам страна, мы – мишени». Демонстрация авторитетными людьми, в частности спортсменами, сопричастности к страданиям и борьбе своего народа вылилась в сдачу ими крови для нужд пострадавших от бомбежек. Так, донорами в этот период стали экс-чемпионка мира по стрельбе из духового ружья Ясна Секарич, футболисты самой популярной югославской футбольной команды «Црвены звезды». Это не «организованный» патриотизм, а скорее истинно переживаемые чувства сопричастности.

Психологические особенности поведения группы в условиях межгруппового конфликта исследованы достаточно хорошо. Д.Т. Кэмпбелл сформулировал общие закономерности, отличающие этот процесс. В связи с этим становятся понятными факты успешности или неудач воздействия с использованием фактора угрозы извне или на его фоне. Так, исследователи этой проблемы отмечают, что реальная угроза:

  • обусловливает внутригрупповую солидарность;
  • обусловливает более полное осознание индивидом собственной групповой принадлежности (идентичности);
  • увеличивает непроницаемость групповых границ;
  • уменьшает отклонения индивидов от групповых норм;
  • увеличивает меру наказания и степень отверженности нарушивших верность своей группе;
  • приводит к необходимости наказания и остракизма членов группы, отклоняющихся от групповых норм;
  • ошибочное восприятие членами группы угрозы со стороны внешней группы обусловливает повышенную внутригрупповую солидарность и враждебность в отношении внешней группы.

Можно найти массу достаточно убедительных неэкспериментальных подтверждений каждой из этих закономерностей. Остановимся на одном из них, иллюстрирующем положение о том, что наличие реальной угрозы приводит к необходимости наказания и остракизма членов группы, отклоняющихся от групповых норм. Интересно в этом контексте обратить внимание на изменение авторитетности лидера косовских албанцев И. Руговы, потерявшем свое политическое влияние вследствие высказанного им совместно с президентом Югославии С. Милошевичем требования прекратить бомбардировки НАТО и перейти к политическому решению сербо-албанского конфликта. Интересно, что первая реакция косовских албанцев на это выступление заключалась в том, что появились утверждения о его вынужденности, о том, что И. Ругова выступал под давлением, т.е. наблюдалась естественная попытка осознать ситуацию не как отклонение от групповой нормы, а в ином контексте, более соответствующем сохранению «лица» общности как носителя определенных ценностей.

Рассмотренные выше приемы, позволяющие воздействовать на диспозиции личности, как мы видим, достаточно многообразны и имеют глубокую историю. Они образуют целостную систему, которая своим строением напоминает куклу-матрешку, когда более масштабный элемент предполагает в своей реализации в качестве вспомогательных действий решение дополнительных задач, которые, в свою очередь, также сопряжены с иными, также реализующими вспомогательные задачи. В современной психологии накоплен значительный теоретический и экспериментальный материал, позволяющий не только осознать имеющийся стихийно возникший опыт, но и оптимизировать решение практических задач. Вместе с тем, именно этот раздел дает множество примеров возможности осуществления скрытного воздействия, способного обеспечить одной из взаимодействующих сторон преимущества перед партнером в реализации именно ее коммуникативных задач. Воздействие на диспозиции личности может выступить источником таких ее особенностей, которые не в достаточной мере рефлексируются и тем самым ограничивают произвольность волеизъявления человека. Таким образом, отнесенные нами к этому разделу приемы, также как и рассмотренные ранее, могут быть источником психологической опасности.

Воздействие на образ «Я»

К числу регуляторов поведения человека относится «Я-концепция», подразумевающая отображения самого субъекта, актуальный «Я-образ» (знание о своем функциональном состоянии в данный момент, своем месте в системе межлюдских отношений, своих возможностях и ограничениях); обобщенный «Я-образ» («Я-концепция»: я в прошлом, я ныне, я в будущем, я среди других, я как представитель профессиональной общности, я как организм, как неповторимая индивидуальность, как член группы, общества).

Значение этого регулятора поведения определяется прежде всего его влиянием на так называемую интринсивную-внутреннюю, в отличие от внешнего стимулирования (экстринсивную), мотивацию.

Истоки внутренней мотивации связываются с двумя такими переживаниями, как ощущение своих возможностей и самоутверждение. Чем выраженнее эти два переживания в сознании действующего субъекта, тем сильнее он внутренне мотивирован. Деятельность, таким образом, окажется в большей степени мотивированной интринсивно, чем в большей степени она связана с проверкой своих возможностей. Таким образом, увязывается самооценка с системой мотивации.

Считается, что образ «Я» формируется при соотнесении собственных мотивов, целей, результатов с существующими в сообществе образцами или социальными нормами, при воздействии оценочных суждений окружающих. Таким образом, ключевым процессом, обеспечивающим единство и целостность всех проявлений человека, его «Я» выступает процесс самосознания (рефлексии). Особое значение в этом контексте имеет такая характеристика индивидуального процесса переработки информации, как его когнитивная сложность. Так, исследования в области политической психологии показали, что направленность решений, принимаемых конкретными политическими лидерами, их ориентация на взаимодействие с экспертами определяется, наряду с полюсом самооценки, такой особенностью их когнитивных процессов, как когнитивная сложность, которая в совокупности с самооценкой является предпосылкой определенного типа «Я-образа».

В связи с подобным пониманием механизмов формирования образа «Я», целесообразно соотносить возможность воздействия на этот регулятор поведения с такими факторами, как:

  • задаваемые социумом образцы;
  • образ задаваемых социумом образцов;
  • процесс рефлексии, его представленность в целом;
  • когнитивная сложность процесса переработки информации;
  • уровень собственных достижений реципиента;
  • образ собственных достижений реципиента.

Приемы, относящиеся к этой группе, могут быть направлены как на создание предпосылок для формирования и поддержания «Я-образа», обеспечивающего полноценное функционирование и развитие субъекта, способствующего относительной личностной автономии, так и на решение противоположной по направленности задачи.

При решении этих задач используются вербальные и невербальные воздействия, реализующие интенцию внушения или убеждения, а также вовлечение в специальным образом организованную деятельность.

Чаще всего указанные задачи решаются посредством приема «вовлечения в специальным образом организованную деятельность (посильную или непосильную для реципиента) с фиксацией внимания на ее особой значимости для реципиента».

В тех случаях, когда решается задача формирования благоприятной установки в отношении своих возможностей, вовлечение в деятельность планируется таким образом, чтобы реципиент имел возможность ощутить собственную состоятельность через фиксируемые достижения. Такого рода взаимодействие характерно для педагогической сферы, практики формирования профессионала, в управлении персоналом организации при адаптации новичков к новой для них сфере применения их профессионального багажа.

Вместе с тем, создание условий, когда человек оказывается не в состоянии достичь цели доступными дня него средствами с применением всего репертуара освоенных им действий, может способствовать потере уверенности в себе. Наиболее часто такое воздействие описывается в контексте подавления личности как активного субъекта, способного противостоять воле другого, например, в ситуации заключения человека в тюрьму или концентрационный лагерь. Воздействующей стороной в этих случаях могут выступать как администрация, так и сами заключенные. Ключевым этапом такого рода воздействия выступает так называемая «прописка», выполняющая роль инициации. Новичку пытаются продемонстрировать отсутствие у него средств избежать подчинения, что может способствовать потере уверенности в себе в отношении возможности противостоять оказывающей воздействие системе. Вот как об этом пишет Б. Беттельхейм (очень сходные сведения встречаются и у других авторов, бывших узников мест заключения):

«Обычно стандартная "инициация" в заключенные происходила во время транспортировки их из местной тюрьмы в лагерь. Чем короче было расстояние, тем медленнее приходилось ехать: нужно было какое-то время, чтобы "сломать" заключенных. На всем пути до лагеря они подвергались почти непрерывным пыткам. Характер пыток зависел от фантазии эсэсовца-конвоира. Но и здесь был обязательный набор: избиение плеткой, удары в лицо, живот и пах, огнестрельные и штыковые ранения. Все это перемежалось процедурами, вызывающими предельное утомление, например, заключенных часами заставляли стоять на коленях и т.п.

...Охранники вынуждали заключенных оскорблять и избивать друг друга, богохульствовать, обливать грязью своих жен и т.п. Я не встречал ни одного заключенного, которому удалось бы избежать процедуры "инициации", продолжавшейся обычно не менее двенадцати часов, а зачастую и много дольше. Все это время любое неисполнение приказа (скажем, ударить другого заключенного) или попытка оказать помощь раненому карались смертью на месте.

Цель такой начальной массовой травматизации – сломать сопротивление заключенных, изменить если не их личности, то хотя бы поведение. Пытки становились все менее и менее жестокими по мере того, как заключенные прекращали сопротивляться и немедленно подчинялись любому приказу эсэсовцев, каким бы изощренным он ни был.

Несомненно, "инициация" была частью хорошо разработанного плана. Случалось, что узники вызывались в штаб-квартиру гестапо или на суд в качестве свидетелей. По пути обратно в лагерь их никто даже пальцем не трогал. Даже когда они возвращались вместе с новичками, эсэсовцы оставляли их в покое, как только выяснялся их статус.

Из тысячи австрийцев, арестованных в Вене и доставленных в Бухенвальд, десятки были убиты и многие покалечены, практически никто из нас не избежал телесных повреждений. Но когда почти столько же заключенных переводились из Дахау в Бухенвальд, на этапе, который, как мы опасались, будет повторением первого, никто из нас не только не погиб, но и не получил, насколько мне известно, никаких повреждений».

Этот отрывок свидетельствует о том, что «инициация» являлась не просто направленной демонстрацией или непосредственным проявлением неприязни к идеологическим противникам или представителям не арийской расы. Весь этот ужас был приурочен к определенному этапу пребывания в заключении и имел целью подавить противостояние заключенных воле управляющей системы. На это же была направлена и вся последующая организация жизнедеятельности людей в лагере: им всячески демонстрировали, что они не являются теми, кто принимает в этих обстоятельствах решение, даже в отношении своих естественных отправлений. Потеря сознания собственной субъектности и автономности - конечный пункт деградации образа «Я». Именно поэтому столь важным оказывалось сохранить способность к смыслообразованию, который выступает последним оплотом личностной автономии, что вполне осознавалось наиболее опытными заключенными.

Следующим приемом, направленным на формирование, поддержание или изменение образа «Я», является изменение субъективной значимости уровня достижений и самой деятельности посредством убеждающей и внушающей коммуникации.

Эти приемы реализуются посредством вербального воздействия, фиксирующего внимание на определенной (в зависимости от целей воздействующей стороны – либо на положительной, либо на отрицательной) оценке социумом достижений реципиента, а также на высокой или незначительной для человека значимости самой деятельности. Возможно и их сочетание в форме:

  • фиксации преувеличенно положительной оценки социумом достижений реципиента, а также высокой значимости самой деятельности (цель - поддержка);
  • приуменьшения отрицательной оценки социумом достижений реципиента, ее затушевывание на фоне создания представления о незначительной для человека значимости самой деятельности (цель - поддержка);
  • фиксации преувеличенно отрицательной оценки социумом достижений реципиента на фоне фиксации высокой для человека значимости самой деятельности (цель - дискредитация);
  • приуменьшения положительной оценки социумом достижений реципиента, а также принижение значимости самой деятельности (цель - дискредитация значимости достижения).

Понятно, что подобного рода воздействие окажется в большей или меньшей степени успешным в зависимости от сложности когнитивной системы «Я» образа, представляющей собой комплекс взаимосвязанных представлений о себе как субъекте многообразных ролей и носителе многочисленных свойств. Сложность этого комплекса определяет возможность ассимиляции нового знания о себе и адекватного к нему отношения. В связи с этим, воздействие на когнитивную сложность «Я» образа может оказаться весьма важным для формирования личностной автономии. Такого рода воздействие может осуществляться за счет расширения опыта личности, достигаемого посредством обеспечения многообразия деятельностей и ролей, в которые вовлекается реципиент.

Таким образом, воздействующая сторона, задавая реципиенту образцы достижений или влияя на формирование представлений о них, создавая условия для конкретного уровня достижений реципиента или влияя на формирование у реципиента образа его достижений, в том числе за счет воздействия на процесс рефлексии и переработки информации в соответствии с реализуемыми ею целями, способна поддерживать образ «Я» в той или иной степени благоприятного для возникновения внутренней мотивации и личностной автономии.


Приемы воздействия на фоновые состояния


Трудно представить себе действующего человека вне определенного состояния, которое для внешнего наблюдателя выявляется через уровень его активности, специфику переживаемых эмоций, степень адекватности отражения окружающего мира и себя, возможность контролировать и регулировать собственные проявления, характер коммуникации.

С психологической точки зрения все перечисленное является проявлением двух факторов:

  • состояния сознания
  • психического состояния.

Коротко остановился на характеристике этих факторов в том объеме, который позволяет выделить предпосылки воздействия на них и ожидаемый при этом результат.


Состояние сознания как мишень психологического воздействия

Сознание рассматривается в отечественной психологии как высший уровень психического отражения действительности. Непрерывно меняющаяся совокупность чувственных и умственных образов, структурируемая в соответствии с определенными, сформированными в процессе социализации культурными схемами, составляет внутренний мир человека и является содержанием сознания. Сознание характеризуется:

  • активностью
  • интенциональностью
  • способностью к рефлексии
  • мотивационно-ценностным характером
  • различными уровнями ясности.

Одной из задач воздействия на сознание является создание предпосылок для возникновения его измененного состояния, в частности транса. Транс представляет собой измененное состояние сознания, характеризующееся сосредоточением внимания, которое сопровождается снижением уровня осознания того, что находится вне этого фокуса. Исследователи считают, что наиболее существенными моментами, характеризующими это состояние, являются:

  • степень контроля, проявляющаяся в способности произвольно входить и выходить из измененного состояния сознания (ИСС) и/или способность контролировать переживания в ИСС;
  • степень понижения осознания окружающего;
  • способность к коммуникации;
  • особенности концентрации внимания, проявляющиеся в степени концентрации и особенности фокусирования на объекте (сфокусированность на одном объекте или постоянное смещение с одного объекта на другой);
  • ментальная энергия или возбуждение;
  • степень спокойствия (релаксации);
  • специфика эмоций;
  • чувство аутоидентичности;
  • переживания вне тела (проекция переживаний вовне);
  • содержание переживаний, в том числе: их сенсорная модальность, интенсивность, структурированность.

Таким образом, внешне сходные проявления транса существенно различаются по своей психологической структуре. Специфика состояния определяется той практикой, в рамках которой человек овладевает навыками вхождения в измененное состояние сознания или оказывается введенным в измененное состояние. Сама же практика может опираться на использование химических, физиологических и психологических воздействий, включенных в конкретный смысловой контекст.

Создание предпосылок для возникновения измененных состояний сознания. Чарльз Тарт выдвинул теорию, описывающую стадии вхождения в измененное состояние сознания. Им выделены три стадии: дестабилизация начального состояния, переструктурирующая стадия перехода в новое состояние и стабилизация нового состояния.

В соответствии с его концепцией любое состояние сознания представляет собой результат функционирования и взаимодействия различных психофизиологических и психологических процессов, и если один из процессов изменяется, то во всей системе происходит также изменение, что приводит к изменению состояния сознания.

Таким образом, специфические изменения сознания могут быть достигнуты различными способами через изменение различных процессов. На стадии дестабилизации могут использоваться:

  • физиологические факторы, в том числе, голод, недосыпание, контраст температур, гипервентиляция;
  • химическое воздействие (психоделики);
  • психологическое воздействие (сенсорная депривация или, наоборот, интенсивное визуальное или аудиоритмическое воздействие).

Характерным в этом контексте примером может служить практика шаманов. Шаманы могут несколько дней провести без еды, сна, секса и даже воды. Они могут подвергать себя температурным перепадам ледяного холода зимних рек и обжигающей жары вигвамов парилок. Во время сеанса шаманы подвергают себя также интенсивному ритмическому воздействию танцев и барабанного боя, а также могут принимать психоделические вещества. Любая из этих техник или же их совокупность могут нарушить нормальное физиологическое функционирование и дестабилизировать обычное состояние сознания. Использование психоделиков и ритмическая стимуляция являются особо эффективными средствами.

Если ситуация предполагает вхождение в транс группы людей, то существенным моментом оказывается эмоциональное заражение на основе совместных ритмических движений и использование психоделиков. Рассматривая средства воздействия, мы уже упоминали о шабашах «ведьм», которые относились исследователями к отголоскам древних культов. Участницы этих ритуалов, наряду с ритмическим взаимодействием, также пользовались препаратами из растительного и минерального сырья, влияющими на состояние. Воздействие этих препаратов – мази, изготовленной по «ведьмовским» рецептам, компонентом которой были растения семейства пасленовых – проверил на себе в XIX веке немецкий исследователь Кизеветтер. При применении этой мази у него возникли ощущения полета по спирали, как будто его подхватил смерч.

Следует отметить, что не только прием химических веществ внутрь или в виде мазей может выступить одним из переструктурирующих факторов. Аналогичный эффект дает испарение эфирных масел. Например, ладан, характеризующийся сладким, бальзамически-пряным ароматом, традиционно используется для медитации, при отправлении религиозных обрядов.

Таким образом, группа приемов, обеспечивающих дестабилизацию состояния сознания, представлена:

  • воздействием физиологических факторов: голод, ограничение сна, утомление, температурные воздействия
  • воздействием психоделиков и ароматических веществ
  • воздействием психологических факторов: сенсорной депривации, ритмических аудио и визуальных стимулов, ритмических движений.

Особо следует остановиться на тех обстоятельствах, которые определяют момент перехода в измененные состоянии сознания и специфику возникшего состояния. Остановимся на этом подробнее.

Обеспечение требуемого направления переструктурирования измененного состояния сознaния. Что касается момента перехода в измененное состояние сознания, то он, как правило, бывает связан с появлением дополнительного сигнала. Им может быть более резкий звук (хлопок в ладоши, удар гонга, изменение ритма звуковых сигналов, команда и т.п.). Понятно, что появление подобного сигнала может быть случайным, тогда и переход в измененные состояния сознания оказывается неконтролируемым.

Указание Кизеветтера на специфику ощущения, возникающего в связи с переструктурирующими факторами, весьма ценно. В этом он демонстрировал точку зрения, что особенности измененного состояния зависят от природы переструктурирующих факторов, в том числе от особенностей психоделиков (в том случае, если они применялись), специфики верования, внешней обстановки, специфики социальных стимулов. Исследователи и специалисты, практикующие произвольное вхождение в транс, считают, что так называемое предпрограммирование и ситуация в целом, или как они говорят, set and setting, оказываются чрезвычайно важными моментами в формировании определенного состояния. В связи с этим актуальным считается предварительная подготовка, обеспечивающая определенный уровень зрелости и духовного развития человека, что является результатом взаимодействия с более опытными практиками. Это означает, что при ответственном подходе к трансу социальный фон оказывается столь же важным как и использование собственно дестабилизирующих факторов. Таким образом, при анализе ситуации целенаправленного использования транса следует иметь в виду всю совокупность факторов, начиная от дестабилизаторов химической, физиологической, психологической природы, вплоть до социокультурного контекста. Подводя итог, можно сказать, приемы этой группы реализуются посредством:

  • обеспечения требуемого предварительного настроя (set & setting)
  • использования переструктурирующего воздействия конкретных внешних стимулов, в том числе, психоделиков и ароматических веществ.


Психические состояния как мишень психологического воздействия

Психологическая теория дает основание утверждать, что воздействие на психические состояния может явиться весьма важным направлением воздейственной практики. Это обусловлено тем, что психические состояния, являясь интегрированным отражением как внешних, так и внутренних воздействий, выступают фоном для любой деятельности. Переживание апатии, депрессии, тревоги, бодрости, усталости, пресыщения деятельностью, скуки или, наоборот, перевозбуждения, эйфории могут существенно отразиться на уровне, динамике и направленности активности. Психические состояния могут рассматриваться и в социально-психологическом контексте. В связи с этим, можно допустить возможность использования в воздейственной практике не только наличного психического состояния конкретного человека, но и контактных групп людей.

В воздейственном контексте важными являются следующие моменты:

  • состояния могут характеризоваться уровнем активности, особенностями эмоциональной окраски, степенью произвольности управления собственными физическими и психическими проявлениями (возможностью волевой регуляции);
  • состояния могут характеризоваться в связи со степенью их оптимальности для конкретных видов деятельности; таким образом, оптимальность - понятие относительное, однако выделяются некоторые виды состояний, неоптимальные для всех видов деятельности (депрессия, повышенная тревожность, перевозбуждение, переутомление и состояние монотонии);
  • состояние проявляется не только во внутреннем плане, но и внешне, через содержание высказываний и невербальный компонент коммуникации, что создает предпосылки для возникновения эффекта заражения.

В практике воздействия психическим состояниям уделяется значительное внимание, поскольку, если иметь в виду массовые процессы, психическое состояние выступает фактором, определяющим степень и особенности управляемости групп. Кроме того, в зависимости от регистра переживаемых массами эмоций и чувств в рамках конкретных состояний, могут сложиться более или менее благоприятные предпосылки для дальнейшего вовлечения в социально-значимую деятельность. Например, специалистам в области пропаганды известно, что массовое проявление подавленности на фоне переживания чувства вины, снижает волевой потенциал общества, что препятствует его нормальному функционированию и развитию, а иногда и выживанию.

Особенность влияния и роль подобного состояния была в достаточной степени осознана еще в древнейшие времена. Возьмем пример, касающийся ритуала коллективного публичного покаяния, организуемого шаманом во исполнение воли богини Таканакапсалюк. Этот ритуал осуществлялся в случаях ухода промыслового зверя с доступных племени территорий, что связывалось его членами со всевозможными нарушениями, допускаемыми ими в отношении предписаний их веры. Подавленность и чувство вины в ситуации надвигающегося голода – не лучший фон для борьбы за выживание.

В связи с этим не случайным представляется существование практики покаяния, отпущения грехов, прощения. Все эти ритуалы позволяют оптимизировать состояние для дальнейшей жизни или спокойного ухода из нее.

Таким образом, даже если не иметь в виду специальные процедуры, направленные на оптимизацию состояния в рамках коррекционной работы, осуществляемой психологами, спектр задач по воздействию на состояние и реализующих их приемов достаточно широк. Их обзор начнем с тех, что направлены на оптимизацию состояний, в основном в сфере труда и быта.

Оптимизация условий и характера деятельности: гуманизация труда, гуманизация предметной и социальной среды. Основная направленность этих приемов состоит в гармонизации условий, характера и содержания деятельности с психологическими и психофизиологическими характеристиками субъекта деятельности. Вместе с тем, гармонизация выступает лишь как один из аспектов оптимизации, понимаемой как предпосылка не только для функционирования, но и развития человека, выступающего носителем самых разнообразных социальных ролей. Таким образом, элементом оптимизации условий жизнедеятельности является создание благоприятной перспективы жизнедеятельности, заключающейся в обеспечении стабильности положительных ее характеристик, надежности ситуации. Это столь важно для нормальной жизни человека, что с этим фактором связывается определение психологической безопасности. Под психологической безопасностью понимается такое состояние общественного сознания, при котором общество в целом и каждая отдельная личность воспринимают существующее качество жизни как адекватное и надежное, поскольку оно создает реальные возможности для удовлетворения естественных и социальных потребностей граждан в настоящем и дает им основания для уверенности в будущем. Таким образом, создание благоприятных перспектив жизнедеятельности является одной из составляющих оптимизации условий и характера деятельности человека.

Как правило, воздействующие системы ориентированы на оптимизацию «своего» спектра обстоятельств, являющихся сферой их компетенции. В полном же объеме о создании предпосылок для оптимизации жизнедеятельности человека можно говорить в рамках деятельности государства. На уровне трудового коллектива за счет подбора и обучения руководителей, налаживания отношений между членами коллектива, создания организационных условий для благоприятного социального климата и рационального разрешения конфликтов можно добиться благоприятной социальной обстановки, способствующей полноценной реализации мотивов работников, определивших выбор ими данного места работы, т.е. социум предприятия не будет мешать человеку как члену коллектива в настоящем и в перспективе его профессиональному и социальному росту.

Вместе с тем, вне рамок предприятия возможно существование предпосылок, способствующих возникновению неоптимальных состояний. Криминальный разгул, межнациональная вражда, наличие внутрисемейных проблем в связи с противоречиями интересов между представителями различных поколений или при невозможности решения квартирного вопроса - могут создать предпосылки для переживания страха, подавленности, безысходности, незащищенности, связываемых в сознании человека с социальным контекстом. Именно поэтому, говоря об оптимизации условий жизнедеятельности, подразумевают их оптимизацию на уровне соответствующей системы. Именно этим определяется масштаб и специфика реализующих эти приемы мероприятий.

В общем виде можно сказать, что эта задача (оптимизация условий) решается посредством таких приемов, как:

  • создание благоприятных перспектив жизнедеятельности;
  • гуманизация труда или прочих видов деятельности;
  • гуманизация предметной среды;
  • гуманизация социальной среды;
  • использование эффекта заражения.

Гуманизация труда или прочих видов деятельности предполагает:

  • оптимизацию нагрузки в соответствии с индивидуально-психологическими особенностями, что реализуется через подбор исполнителей;
  • оптимизацию нагрузки в связи с учетом динамики работоспособности, что реализуется через совершенствование режимов загрузки (борьба с штурмовщиной, недогрузками и простоями), оптимизацию режимов труда и отдыха;
  • в производственных условиях: выбор психологически приемлемого варианта разделения труда, использование практики обогащения труда и борьба с принудительным ритмом и темпом деятельности.

Гуманизация предметной среды и условий деятельности предполагает:

  • обеспечение условий деятельности в соответствии с существующими гигиеническими стандартами (температура, освещенность, шумы, вибрация);
  • обеспечение визуальной комфортности за счет:

    1. борьбы с визуально-агрессивной внешней средой (повторяющимися примитивными элементами; примером визуальной агрессии могут служить новые районы массовой застройки примитивными по внешнему виду зданиями);
    2. обеспечения визуальной соразмерности объектов внешней среды человеку;
    3. привнесения природных объектов в обедненную с этой точки зрения среду жизнедеятельности человека;
  • внедрение эргономичного предметного окружения и орудий труда.

Гуманизация социальной среды предполагает создание организационных предпосылок для оптимизации социального взаимодействия и удовлетворения высших социальных потребностей человека.

Использование эффекта заражения для оптимизации взаимодействия встречается также часто, как и рассмотренные выше приемы гуманизации социальной среды. Несмотря на то, что этот прием реализуется в непосредственном социальном взаимодействии, он все же не может быть отнесен к этой группе, существенным моментом реализации которой является создание реальных предпосылок для оптимизации исполнения требуемых социальных реакций. В случае с демонстрируемой позицией, используемой в целях заражения, менеджер бодрым, уверенным голосом произносит суггестивную по своей сути фразу: «Мы на правильном пути, у нас все хорошо». Демонстрация уверенности, оптимизма, энергии выполняет не только ориентирующую роль, но может служить источником эмоционального заражения.

Вместе с тем, не всегда в практике воздействия целью ставится оптимизация функциональных состояний человека, В управлении политическим поведением может решаться и прямо противоположная задача – формирование негативных состояний. В принципе, эти состояния могут быть отнесены к категории неоптимальных, с точки зрения нормального функционирования и развития людей, ими охваченных, но оптимальных для их подталкивания воздействующей стороной к определенным поведенческим реакциям. Именно поэтому, исходя из регистра переживаний реципиентов, мы используем при их обозначении термин «негативные состояния».

Формирование негативных состояний. Психическое состояние является результирующим, интегративным выражением особенностей предыдущей и текущей жизнедеятельности человека, в том числе и с точки зрения напряженности его потребностной сферы: неудовлетворенная потребность заявляет о себе негативным эмоциональным фоном и повышенным уровнем напряженности. Именно эта особенность связи психического состояния и потребностной сферы традиционно используется в воздейственном контексте.

Наиболее часто встречаемым вариантом воздействия, который может иметь место как при его целенаправленном использовании, так и при стихийно возникших обстоятельствах, является создание реальной угрозы удовлетворению актуальных потребностей реципиента.

Психологам известно, что фрустрация актуальных потребностей вызывает переживание напряженности, подавленности. Подавленность, напряженность, особенно, когда ими охватываются значительные группы населения, препятствуют нормальному включению людей в деятельность, изменяют параметры осуществления самой деятельности. Уныние обессиливает, снижает волю к активному противостоянию воле другого, даже к выживанию. Военным медикам хорошо известно, что в состоянии подавленности, сопровождающей военные неудачи, отступление, у раненых побежденной стороны раны заживают хуже, чем аналогичные, но при удачном для них исходе кампании, например на фоне наступлении.

Следует отметить, что при дополнительном ориентирующем воздействии извне, которое может быть как произвольным, так и стихийным, у лиц, переживающих фрустацию, возможно возникновение эмоций, которые сами по себе могут стать источником активности, в том числе и деструктивной направленности (агрессии или аутоагрессии).

В мемуарной литературе можно найти множество тому примеров. Вот как передает подобные переживания Евгения Гинзбург в своей книге «Крутой маршрут. Хроника времен культа личности», когда уволенная с работы героиня, отчаянно переживает отлученность от любимого дела, ощущает нелепость и неправомерность предъявленных по партийной линии обвинений, дискредитирующих ее как члена общества, испытывает страстное желание реабилитироваться в глазах системы, с которой она идентифицировалась, и в то же время ощущает невозможность добиться этого.

«Последние два с половиной месяца до момента ареста я провела в мучительной борьбе между доводами рассудка и тем неясным ощущением, которое Лермонтов называл пророческой тоской... Умом я считала, что арестовывать меня абсолютно не за что... Однако вопреки этим доводам рассудка, меня не оставляло предчувствие близкой гибели. Казалось, я стою в центре железного кольца, которое все сжимается и скоро меня раздавит.

Ужасной была обратная поездка в Москву по вызову Ярославского. Вот когда я была на волосок от самоубийства! ... Ночью на меня навалилась такая несусветная мука, что я, стараясь не шуметь, вышла из купе сначала в пустой коридор вагона, а потом и на площадку. Мыслей как будто никаких не было, но в непрерывном потоке сознания вдруг откристаллизировалось некрасовское четверостишие:

Тот, чья жизнь безнадежно разбилась,
Может смертью еще доказать,
Что в нем сердце не робкое билось,
Что умел он любить и ... Это выстукивали колеса, это выстукивали молоточки, бившие в моих висках...

Я приоткрыла дверь вагона. В лицо брызнул холодный воздух. Взглянула вниз в стучащую тьму колес... Один шаг... Один миг...

И уже не надо будет к Ярославскому. И больше нечего будет бояться».

В этом эпизоде ориентирующую функцию выполнила фраза, совпадающая по ритму с аудиовоздействием (стуком колес). Вместе с тем, это могут быть и нейтральные в иных обстоятельствах фразы, невзначай брошенные кем-то или выхваченные взором из визуального контекста, например вывеска «Выхода нет».

В каких же обстоятельствах используются столь негуманные варианты воздействия? Как оказывается, это имеет место достаточно часто и иногда очень масштабно. Практики, осуществляющие психологическое воздействие в рамках своих профессиональных технологий, используют фрустрацию актуальных потребностей для провокации неоптимальных состояний (подавленности, тревоги, страха) в тех случаях, когда необходимо снизить:

  • активность,
  • волевой потенциал противника, оппонента.

Примером могут служить ситуации массовых репрессий в отношении интеллигенции в Китае в период Культурной революции, сталинские репрессии, репрессии, осуществляемые по типу «этнических чисток».

Понятно, что фрустрирующее «железное кольцо» может иметь своей природой как политические, экономические, экологические и прочие предпосылки или их сочетание. Оно может быть связано с реализацией чьего-то замысла или возникнуть помимо чьей-то конкретной злой воли, например на фоне экономического кризиса, влекущего за собой падение уровня жизни граждан, в условиях стихийного бедствия, экологической катастрофы.

При массовом возникновении подобных переживаний, чем большее число потребностей оказывается фрустрированным, тем сложнее положение в обществе, особенно, если в этот процесс вовлекаются высшие социальные потребности, удовлетворение которых обеспечивает социальную идентификацию. Последнее может иметь место на фоне смены идеологии, изменения места и роли конкретных сообществ как субъектов международного политического процесса, в связи с изменением их исторической перспективы. Именно на фоне фрустрации высших социальных потребностей граждан России столь актуальным является, а соответственно столь значительное место в умах политических деятелей и представителей творческой интеллигенции занимает вопрос выработки так называемой национальной идеи, которая с психологической точки зрения может стать основой формирования объединяющих разнообразные слои общества стандартов, содержательно ориентирующих при оценке уровня удовлетворения высших социальных потребностей.

Одним из вариантов использования феномена фрустрации в целях создания предпосылок для возникновения неоптимальных состояний является фиксация внимания на ненадлежащем исполнении обязательств. Это касается как социальных обязательств, так и долга перед высшими силами. В этом случае речь идет не только о возможности применения санкций, сколько о переживании человеком либо самоуважения (при благоприятной реализации обязательств), либо вины (в случае неблагоприятного развития событий), т.е. фрустрируются в том числе и высшие побудители поведения человека. Переживание вины и страдания как симптома божественного гнева выступают, по мнению М. Вебера, ключевым моментом в формировании этических систем практически во всех мировых религиях. Притом вина может быть явной, очевидной и скрытой, существование которой человек ощущает через страдания, которые ему могут быть ниспосланы судьбой или конкретными высшими силами.

По аналогии с системами ответственности перед высшими силами и в их структуре в различных культурах сложились четко иерархизированные системы социальных обязательств, неисполнение которых сопровождается переживанием человеком вины. Примером может служить традиционная японская система обязательств («гиру»), где высшему иерархическому уровню соответствуют обязательства перед Императором.

Таким образом, в общностях, где чувство долга как мотив поведения рассматривается как высший уровень мотивации, там, где складываются подобные упомянутым системы обязательств, а критерии их исполнения не четко фиксированы и могут варьироваться, создаются предпосылки для использования в воздейственном плане чувства вины, переживаемого вследствие ненадлежащего исполнения обязательств.

Подобный вариант воздействия может осуществляться как в отношении конкретного человека, так и в отношении социальных общностей. Важным моментом для осуществления подобного воздействия является признание реципиентами за воздействующей стороной права контролировать и оценивать, и что еще более важно – взывать к самоконтролю за исполнением соответствующих обязательств, другими словами – к совести. Это право может признаваться за кем-то по традиции (высшие силы, родители, старейшины, авторитетные члены сообщества, носители определенных ролей, например, шаманы), в силу наличия нормативной основы взаимодействия (священник для прихожанина, высший чин в военной иерархии для солдата) или в силу существования эмоциональной связи. В социальном контексте высшим критерием исполнения долга и реализации обязательств выступают нормы чести, выражающие соответствующие ожидания социума к его членам и использующиеся как средство социальной стратификации.

В чем может быть смысл побуждения чувства вины? Анализ конкретных случаев дает основание предполагать, что если не иметь в виду случаи, связанные с побуждением к личностному росту, воздействующая сторона при использовании этого приема получает дополнительный ресурс власти. Переживание вины, посвященного фоновым состояниям, является тягостным и психологически истощающим. Освобождение от этого переживания, как правило, увязывается воздействующей стороной с изменением определенных параметров активности виновного (ее направленности, интенсивности, конкретных способов ее реализации), т.е. виновному указывается способ компенсации невыполнения обязательств. Именно поэтому так тягостно переживается вина, которую в силу непреодолимых обстоятельств невозможно компенсировать (вина перед усопшими и умирающих перед остающимися жить).

Длительное, некомпенсируемое, не приводящее к личностному росту переживание вины, может оказаться деструктивным как для конкретной личности, так и для сообщества в целом, если это переживание в определенный период времени охватывает значительные группы людей. Одним из последствий деструктивного варианта массового переживания вины выступает снижение волевого потенциала сообщества.

Таким образом, провокация переживания чувства вины вследствие неисполнения обязательств используется:

  • для получения дополнительного ресурса власти в манипулятивных целях, за счет возможности апеллировать к различным уровням потребностей;
  • как предпосылка для побуждения личностного роста;
  • для снижения волевого потенциала общества.

Наряду с реальной фрустрацией потребностей, в воздейственной практике используют и фиксацию внимания на возможной угрозе удовлетворению потребностей. Действующим механизмом выступает повышение тревожности в связи с высоким уровнем субъективной неопределенности в оценке возможности удовлетворять актуальные потребности в рамках сложившихся стереотипов их удовлетворения.

Оказывается, ожидание фрустрации может переживаться даже более тяжело, чем сама фрустрация. В таком случае ведущими эмоциями становятся тревога или страх, иногда столь тягостные, что ситуация может ощущаться как несовместимая с возможностями субъекта, переживающего эти эмоции.

Переживание неопределенности в отношении возможности удовлетворять потребности в соответствии со сложившимися стереотипами используется для:

  • дезорганизации процессов смыслообразования и целеполагания;
  • собственно побуждения негативных эмоциональных проявлений.

Практика показывает, что эти эмоции в воздейственном контексте оказываются ценными в связи с тем, что:

  • часто на их фоне наблюдается уход от сложившихся поведенческих стереотипов, т.е. возможно с их помощью заблокировать нежелательные, с точки зрения воздействующей стороны, виды активности; кроме того, развивается активность, обеспечивающая повышение вероятности благоприятного для реципиента исхода, например, доносительство, очернительство, сотрудничество с воздействующей стороной или, наоборот, «уход в тень»;
  • имеет место эмоциональная дезорганизация, используемая в тех же целях;
  • тревога сопровождается повышением внушаемости реципиентов, т.е. повышается управляемость в системе взаимодействия «реципиент - воздействующий субъект»;
  • тревога становится предпосылкой коммуникативной активности;
  • страх может стать основой ограничения социальных контактов;
  • уход от страха может состоять и в пресечении жизнедеятельности в целом.

Неопределенность ситуации, неуверенность в порядочности и стойкости окружающих, страх за собственную жизнь и благополучие близких заставляет людей в обстоятельствах репрессий сократить собственную активность, разрывать или минимизировать отношения с другими людьми.

Блестящим примером использования страха в воздейственом контексте является новелла Стефана Цвейга «Страх».

Наряду с фрустрацией или созданием угрозы фрустрации потребностей, для создания негативно окрашенного эмоционального фона используется и эффект заражения. Яркая демонстрация тревоги, отчаяния, горя, страха, агрессии при большом скоплении людей, особенно связанных предыдущим опытом взаимодействия или актуальными интересами, способствует воспроизведению соответствующих проявлений людьми, вовлеченными во взаимодействие с их носителем. Результатом может быть паника, порыв отчаяния или агрессии, потеря целенаправленности в поведении и, как следствие, управляемости охваченной этими эмоциями социального субъекта. Этот прием может быть назван вовлечение в ситуацию сопереживания по поводу негативных эмоций.

Следует отметить, что заразительными оказываются не только комплексные воздействия (целостностные вербальные и невербальные комплексы, например, как это наблюдается у плакальщиков на похоронах), но и отдельные составляющие, например, возгласы, характерные для конкретных состояний. Их использование, как отмечают представители правоохранительных органов, подчас наблюдается во время митингов при попытке спровоцировать их участников на противоправные действия, столкновение с силами правопорядка. Основная цель в этих случаях – вынудить полицию использовать силовые варианты взаимодействия с участниками митинга, применение спецсредств.

Возникающие при подобном развитии событий жертвы и экономический урон используются организаторами воздействия как аргументы для демонстрации либо бесчеловечности существующего режима, либо, наоборот, его слабости. Это может быть важным для целей формирования соответствующего общественного мнения, как элемент оправдания некоторых прошлых или последующих действий.

Очень интересен опыт применения эмоционального заражения в Китае для формирования отношения к настоящему через подчеркивание негативной окраски прошлого. Этот вариант воздействия носит название «воспоминание о горьком прошлом». Суть «воспоминания о горьком прошлом» состоит в том, что все участники контактной группы в непосредственном взаимодействии должны рассказать о том, какие сложности в жизни у них имели место в прошлый, конкретно выделенный период жизни, например при прошлом начальнике. На фоне возникшего эмоционального заражения у участников взаимодействия возникает ощущение, что тогда, при прошлом начальнике, все было очень плохо, а настоящее воспринимается более благополучным.

Понятно, что при необходимости скорректировать оценки значимых для социума событий, добиться их единообразия в рамках конкретных общностей также возможно использование эффекта заражения. Вспомним собрания в период культа личности в СССР, на которых выражалось возмущение по поводу происков врагов народа и т.п.

Таким образом, феномен эмоционального заражения используется в рассматриваемом контексте:

  • как предпосылка спонтанных проявлений негативных эмоций в форме конкретных действий;
  • как предпосылка снижения управляемости социальных субъектов;
  • для формирования и коррекции оценок настоящего и прошлого.

Следует отметить, что целенаправленное нагнетание негативного состояния в обществе, или как иначе говорят, психической напряженности в социуме, технологически не столь уж сложно, особенно на фоне реально складывающихся неблагоприятных обстоятельств, но очень сложно в плане последующей стабилизации функционирования общества. Это связано, к первую очередь, с формированием своеобразной готовности на фоне ожидания фрустрации к действиям, способным повысить надежность выживания. Примером этого могут быть наблюдения, относящиеся к послевоенным годам и голам «холодной войны», когда наши соотечественники, особенно пожилого возраста, пережившие военные лишения, при всяком обострении международной обстановки стремились сделать запасы самого необходимого – соли, спичек, круп.. Возможность фрустрации стимулирует самозащитные действия как со стороны конкретных людей, так и групп. Самозащитные действия могут касаться не только создания запасов самого необходимого, но и в целом быть направленными на повышение ресурсов личного или группового выживания, что в масштабе больших сообществ может привести к динамично развивающейся раскачке финансового рынка, рынка оружия, рынка услуг со стороны лиц, причастных к исполнению властных полномочий, поддержанию настороженности во взаимоотношениях отдельных людей, социальных групп и прослоек общества т.п. Самозашитные действия могут выражаться в смене ориентации на конкретных партнеров по социальному взаимодействию, поиске новых партнеров, способных, в отличие от теперешних, обеспечить большую надежность ситуации. Это, в свою очередь, становится предпосылкой для проявлений мистицизма, появлению новых лидеров. В истории России, в частности, каналом выдвижения новых лидеров было самозванство, что, с психологической точки зрения, еще в большей степени дестабилизировало ситуацию в обществе.

Кроме того, в периоды дестабилизации в любом обществе находятся любители «половить рыбку в мутной воде», деятельность которых, преследующая узко групповые пли личные цели, может привести к объективному ухудшению жизнедеятельности прочих субъектов, что может дополнительно «подлить масла в огонь».

Исходя из наблюдений за ограниченными сообществами (конкретными организациями), можно предположить, что чем богаче (в смысле представленности в нем периодов или прецедентов массовой фрустрации актуальных потребностей) опыт сообщества, тем легче актуализируются ожидания Фрустрации со всеми вытекающими последствиями.

Таким образом, чем больше «раскачка», тем сложнее оказывается восстановить равновесие, тем большие ресурсы для этого требуются. Чем длительнее период «раскачки», тем больше ресурсов, материальных и духовных, тратится частными субъектами для обеспечения самозащитной активности, тем в большей степени истощаются ресурсы общества в целом.

Распыление и истощение всех видов ресурсов общества на фоне дестабилизации в системе партнерства и перегруппировки интересов различных социальных субъектов являются факторами, осложняющими стабилизацию ситуации, возникшей на фоне целенаправленного нагнетания психической напряженности в социуме, его «раскачки».

Логическим следствием необходимости бороться с последствиями неоптимального уровня психической напряженности как у отдельных людей, так и в обществе в целом является кристаллизация способов уменьшения напряженности, ее разрядки.


Табличное представление системы методов и приемов воздействия


Таблица 1. Приемы воздействия на субъективные модели действительности
Фактор
Метод (задача) воздействия
Приемы воздействия
1
2
3
Субъективные модели действительности (С.м.д.)
С.м.д. 1. Оптимизация подачи исходной информации2
С.м.д. 1.1. Оптимизация фиксации внимания.
С.м.д. 1.2. Оптимизация объема информации.
С.м.д. 1.3. Оптимизация скорости предъявления информации.
С.м.д. 1.4. Оптимизация фиксации следов воздействия.
С.м.д. 1.5. Оптимизация сложности предъявляемых стимулов.
С.м.д. 1.6. Оптимизации "потенциала побуждения".
С.м.д. 2. Построение психологически однозначного образа действительности3 #
С.м.д. 2.1. Фиксация внимания на ясно (определенно, однозначно) представленных объектах, связях оценках, отношениях, возможностях, перспективах
С.м.д. 2.2. Оперативное информирование в опережении общественному мнению.
С.м.д. 2.3. Наставничество.
С.м.д. 2.4. Метод красных пар.
С.м.д. 2.5. Личный пример.
С.м.д. 2.6*. Обеспечение конкретного видения ситуации за счет привнесения ложного факта.
С.м.д. 2.7*. Оперативное закрепление стереотипа оценок или поведенческого стереотипа за счет вовлечения во взаимодействие с референтной группой (ориентация групповой нормой).
С.м.д. 2.8*. Апелляция к мнению большинства.
С.м.д. 2.9*. Оглашение результатов опросов общественного мнения.
С.м.д. 2.10*. Маркирование ситуации определенным прошлым опытом.
С.м.д. 2.11*. "Естественное следствие".
С.м.д. 2.12*. "Сияющее обобщение".
С.м.д. 2.13*. "Свидетельство".
С.м.д. 2.14. Метод ориентирующих ситуаций.
С.м.д. 2.15. Единство, непротиворечивость, преемственность требований, ясность ролевых ожиданий; поддержание авторитета управленческой вертикали.
С.м.д. 2.16*. Маркирование ситуации ориентирующими элементами.
С.м.д. 2.17*. Маркирование ситуации за счет механизмов ВИД (в том числе с использованием "подмены стереотипа").
С.м.д. 2.18*. Маркирование ситуации за счет "эффекта ореола"
С.м.д. 2.19*. Маркирование ситуации за счет оценочных стереотипов.
С.м.д. 2.20*. Маркирование ситуации за счет "мы-чувства".
С.м.д. 2.21*. Маркирование ситуации за счет фиксации внимания на контрасте.

С.м.д. 3. Построение образа ситуации, не позволяющего составить однозначное представление о ней1 #
С.м.д. 3.1*. Фрагментарность информирования, зашумление ситуации.
С.м.д. 3. 2. Противопоставление содержания непосредственного восприятия и оперативного информирования.
С.м.д. 3.3. Противопоставление личного опыта некоторым декларациям (вариант информационного противоборства)


С.м.д. 3.4. Фиксация внимания реципиента на противоречиях в суждениях и утверждениях субъекта, претендующего на формирование образа ситуации (вариант информационного противоборства).
С. м. д. 3.5. Противопоставление специально подобранных фактов лозунгам, декларируемым ценностям.
С. м. д. 3.6*. Использование неформальных каналов для распространения противоречивых слухов.
С.м.д. 3.8*. Фиксация внимания реципиента на высокой неопределенности в оценке значимых параметров конкретных обстоятельств удовлетворения актуальных потребностей.
С.м.д. 3.9*. Фиксация внимания реципиента на высокой неопределенности в оценке значимости затрачиваемых усилий.
С.м.д. 3.10*. Фиксация внимания реципиента на высокой неопределенности в оценке личных перспектив.
С.м.д. 3.11. Включение в систему противоречивых ролевых требований, ожиданий.


Таблица 2. Приемы воздействия на источники активности
Фактор
Метод (задача) воздействия
Приемы воздействия
1
2
3
Источники активности (И.а.)
И.а. 1. Формирование новых источников активности1 #
И.а. 1.1*. Вовлечение в специальным образом организованную деятельность на основе внешнего побуждения.
И.а. 1.2*. Вовлечение в специальным образом организованную деятельность на основе существующих мотивов.
И.а. 1.3*#. Видоизменение способов удовлетворения потребности с их последующей интериоризацией
И.а. 1.4. Формирование идеалов, убеждений, ценностей за счет информирования и убеждения.
И.а. 1.5*. Формирование идеалов, убеждений, ценностей за счет внушения.
И.а. 1.6*. Формирование идеалов, убеждений, ценностей за счет подражания.
И.а. 1.7. Формирован не идеалов, убеждений, ценностей за счет вовлечения в деятельность.
И.a. 1.8. Формирование идеалов, убеждений, ценностей за счет воздействия произведений искусства.
Источники активности
И.а. 2. Воздействие на процессы смыслообразования.
И.а. 2.1. Активизация процессов смыслообразования и целеполагания
И.а. 2.2. Разрушение процессов смыслообразования2 #
И.а. 2.1.1.*. Внушающее побуждающее воздействие.
И.а. 2.1.2. Побуждение внутреннего диалога.
И.а. 2.1.3. Побуждение за счет катарсиса при соприкосновении с произведениями искусства.
И.а. 2.1.4. Использование воздействия ритуалов и природных факторов.
И.а. 2.1.5. Вовлечение в специальным образом организованную деятельность информашюнного характера.
И.а. 2.2.1*. Организация жизнедеятельности на фоне неопределенности, фрустрации эгомотивации, фрустрации и угрозы фрустрации физиологических потребностей.
И.а. 2.2.2*. Фиксация внимания на отсутствии у человека временной перспективы.
Источники активности
2.3. Изменение побудительной функции мотива
И.а. 3.1*. Использование мотивов-доноров
И.а. 3.2*. Изменение значимости определенных мотивов поведения, осуществляемое посредством внушающего или убеждающего воздействия.
И.а. 3.3. Задачи отдаленной временной перспективы личности.
И.а. 3.4*. Создание блокады для реализации принятого намерения.
И.а. 3.5. Использование феномена сублимации.
И.а. 3.6. Использование феномена регрессии.
И.а. 3.7*. Фиксация внимания реципиента на доступности, гарантированности достижения определенных целей и рамках конкретной деятельности.
И.а. 3.8. Оптимизация: условий осуществления требуемой деятельности, реальная минимизация усилий по ее осуществлению.
И.а. 3.9. Создание предпосылок для катарсиса.
Источники активности
И.а. 4. Регуляция степени опосредованности процесса удовлетворения потребностей и реализации иных мотивов поведения #.
И.а. 4.1*. Регуляции за счет опалении достаточными ресурсами при опосредовании процесса удовлетворения потребностей.
И.а. 4.2. Регуляция за счет вовлечения в специальным образом организованную деятельность.


Таблица 3. Приемы воздействия на регуляторы проявления активности
Фактор
Метод (задача) воздействия
Приемы воздействия
1
2
3
Факторы - регуляторы проявления активности. Диспозиции личности. (Ф.р.1)
Ф.р. 1. 1. Формирование операциональных установок и стереотипов
Ф.р. 1. 1.1 (а)*. Маркирование новых элементов при их включении в определенный ситуационный контекст.
Ф.р. 1. 1.1 (б)*. Маркирование новых элементов за счет "приклеивания ярлыков".
Ф.р. 1. 1.2*. Включение реципиента в специальным образом организованную повторяющуюся деятельность.
Ф.р. 1. 1.3*. Включение реципиента в референтную для него группу.
Ф.р1 2. Изменение установок и стереотипов.
Ф.р. 1. 2.1*. Разрушение стереотипов оценок или деятельности в ситуации противоборства для получения одностороннего преимущества.
Ф.р. 1. 2.2*. Разрушение стереотипа оценок на фоне "зашумления" ситуации.
Ф.р. 1. 2.3*. Вовлечение в иначе организованную деятельность.
Ф.р. 1. 2.4*. Изменение референтной группы.
Ф.р. 1. 2.5*. Изменение ключевых элементов стереотипа.
Ф.р1. 3. Изменение опосредующей функции групповых норм за счет влияния на привлекательность группового членства.
Ф.р.1 3.1. Создание требуемого образа возможности удовлетворения потребностей за счет членства в группе.
Ф.р. 1. 3.2*. Регуляция доступа в группу.
Ф.р. 1. 4. Изменение содержания групповых норм.
Ф.р. 1. 4.1. Изменение характера деятельности группы за счет ее включения в более широкую, привлекательную для ее членов общность.
Ф.р. 1. 4.3. Вербальное воздействие в целях изменения содержания групповых норм.
Ф.р. 1. 4.4. Вербальное воздействие в целях изменения содержания диспозиций лидера.
Ф.р. 1. 4.5*. Кооптация лидера в иную референтную для него группу в целях изменения содержания его диспозиций.

Ф.р. 1. 5. Влияние на способность лидера активно воздействовать на групповую норму.
Ф.р. 1. 5.1. Физическое или административное изъятие лидера из группы.
Ф.р. 1. 5.2*. Дискредитация лидера через противопоставление его проявлений интересам группы.
Ф.р. 1. 5.3. Изменение характера деятельности группы в расчете на смену лидера.
Ф.р. 1. 5.4. Упрочение авторитета лидера за счет формирования его еще более привлекательного для группы имиджа.
Ф.р. 1. 5.5. Упрочение авторитета лидера за счет обеспечения еще более успешного функционирования группы, которое связывается с активностью лидера.

Ф.р. 1. 6. Воздействие на уровень групповой сплоченности.
Ф.р. 1. 6.1*. Воздействие на процесс групповой самоидентификации за счет специфических атрибутов, девизов.
Ф.р. 1. 6.2*. Воздействие на процесс групповой самоиндентификации за счет фиксации внимания на особой функции группы среди прочих.
Ф.р. 1. 6.3*. Воздействие на процесс групповой самоидентификации за счет традиций, обрядов.
Ф.р. 1. 6.4*. Воздействие на процесс самоидентификации за счет мифа о герое.
Ф.р. 1. 6.5. Создание пространственно-временных предпосылок для взаимодействия группы.
Ф.р. 1. 6.6. Обеспечение условий для формирования эмоционального компонента групповой сплоченности.
Ф.р. 1. 6.7. Обеспечение организационных предпосылок для формирования ценностно-ориентационного единства группы.
Ф.р. 1 6.8*. Использования фактора внешней угрозы.
Факторы - регуляторы проявления активности. Образ "Я" (Ф.р. 2)
Ф.р. 2 1. Формирование образа "Я", благоприятною для собственной активности реципиента, обусловленной внутренней мотивацией.
Ф.р. 2 1.1*. Вовлечение и носильную, специальным образом организованную деятельность с фиксацией внимания на ее особой значимости для реципиента.
Ф.р. 2 1.2*. Изменение субъективной значимости уровня достижений и самой деятельности на основе внушения и убеждения в целях поддержки благоприятного образа "Я".
Ф.р.2. 1.3. Обеспечение многообразия деятельностей и ролей в целях увеличения когнитивной сложности образа "Я".

Ф.р. 2 2. Формирование образа "Я", неблагоприятного для собственной активности реципиента (обусловленной "вутренней мотивацией)#
Ф.р. 2 2.1*. Вовлечение в непосильную, специальным образом организованную деятельность с фиксацией внимания на ее особой значимости для реципиента.
Ф.р. 2 2.2*. Изменение субъективной значимости уровня достижений и самой деятельности на основе внушения и убеждения (дискредитация достижений).


Таблица 4. Приемы воздействия на фоновые состояния
Фактор
Метод (задача) воздействия
Приемы воздействия
1
2
3
Фоновые состояния. Состояние сознания (с1).
с1.. 1. Создание предпосылок для возникновения ИСС (дестабилизация состояния). #
с1.. 1.1. Дестабилизирующее воздействие физиологических факторов: голод, ограничение сна, утомление, температурные воздействия, гипервентиляция.
с1.. 1.2. Дестабилизирующее воздействие психоделиков и ароматических веществ.
с1.. 1.3. Дестабилизирующее факторов: сенсорной деприваиии, ритмических аудио- и визуальных стимулов, ритмических движений.
с1.. 2.1.Обеспечение требуемого направления переструктурирования измененного состояния. #
с1..2. Обеспечение требуемого предварительного настроя (set % setting).
с1.. 2.2. Переструктурирующее воздействие конкретных психоделиков и ароматических веществ.
Фоновые состояния. Психические состояния (с2).
с2..1. Оптимизация условий и характера деятельности.
с2.. 1.1. Гуманизация труда.
с2.. 1.2. Гуманизация предметной среды.
с2.. 1.3. Гуманизация социальной среды.
с2.. 2. Формирование негативных состояний. #
с2. 2.1.Создание реальной угрозы удовлетворению актуальных потребностей.
с2.. 2.2*. Фиксация внимания на недолжном исполнении обязательств.
с2.. 2.3*. Фиксация внимания на возможной угрозе удовлетворению актуальных потребностей.
с2.. 2.4*. Фиксация внимания на противоречии интересов, отсутствии единого эмоционального фона между взаимодействующими сторонами.
с2.. 2.5*. Вовлечение в ситуацию сопереживания по поводу негативных эмоций.
с2.. 3. Разрядка психической напряженности, оптимизация состояния
c2.. 3.1. Переосмысление ситуации.
с2.. 3.2. Отреагирование через переживание физической боли.
с2.. 3.3.Отреагирование через значительное физическое напряжение.
с2.. 3.4. Отреагирование через катарсис.
с2.. 3.5. Вербальное отреагирование.
с2.. 3.6. Отреагирование в форме физического действия, в том числе через внешнее проявление эмоций.
с2.. 3.7. Отреагирование в форме символического действия.
с2.. 3.8. Отреагирование в форме фантазирования.
с2.. 3.9. Разрядка напряженности через использование инвектив.
с2.. 3.10. Разрядка напряженности через изменение состава исполняемых ролей.
с2.. 3.11. Снижение эмоциональной напряженности за счет идентификации с реципиентом, демонстрации сопереживания.
с2.. 3.12. Оптимизация состояния за счет мышечной релаксации.
с2.. 3.13. Оптимизация состояния за счет визуализации успокаивающей установки.
с2.. 3.14. Оптимизация состояния за счет аудиовоздействия.
с2.. 3.15. Оптимизация состояния за счет фокусирования на дыхании.
с2.. 3.16. Оптимизация состояния посредством идентификации с носителем требуемого состояния.
с2.. 3.17. Оптимизация состояния за счет самовнушения.
с2.. 3.18. Включение в деятельность, как правило, ранее приносившую удовлетворение, в том числе и на онтогенетически ранних этапах развития.

Комментариев нет:

Отправить комментарий