Бэкмология – это практика всесторонней комплексной поддержки рационального поведения. В ее состав входят модели, свод знаний, сбалансированный инструментарий поддержки принятия и реализации решений и объединяющая их методология.

Бэкмология включает пособие «Создание решений для деловых проблем», которое описывает строгий, детализированный и очень человечный процесс решения неструктурированных деловых проблем, и пособие «Защита собственной психики» – полное руководство по приемам психологического воздействия (атака, давление, манипуляция, обман, блеф, зомбирование и др.) и техникам эффективной защиты от него. Также Бэкмология представлена методиками рациоконтроллинга и психоконтроллинга.


Те, у кого есть свой бизнес, могут начать знакомство с Бэкмологией с сессии «Улучшение продаж». Это честная профессиональная работа, ориентированная на результат.


среда, 8 июня 2011 г.

Равноправие быть эгоистом




Данная статья продолжает серию статей по актуальным аспектам общественной организации. На сей раз, мы решили затронуть тему эгоизма в обществе. Мы попытались уйти от историко-философских сторон этого вопроса и рассмотреть его в более практическом ракурсе.

Уже после написания этой статьи мы осознали, что взятая нами тема для обсуждения крайне тяжела. Об эгоизме сложно судить однозначно – осуждать его или поддерживать. Даже если общество «больно», это еще не означает, что оно является ошибкой человечества и все его движущие силы – это общественные пороки. А в том, что эгоизм есть одна из таких движущих сил, сомневаться не приходится. Так без эгоизма, пожалуй, не было бы той социальной структуры, которую мы наблюдаем сейчас. Данная структура подвергается массированной критике, но она же обеспечивает довольно успешный научно-технический прогресс.

Общество могло бы быть и более совершенным, если вообще можно говорить о степенях совершенства. По крайней мере, некоторые «болезни» общества, вполне, излечимы. От эгоизма, на наш взгляд, лечиться не следует. Хотя он и наносит обществу немалый вред, но им вполне реально управлять – подавлять, где нужно, и поддерживать при необходимости.

Эгоизм, на наш взгляд, имеет прямое отношение к проблеме равноправия. Именно эгоистичное отношение человека к его ближайшему окружению и является одной из причин нарушения равноправия. В свою очередь, неравноправие толкает людей к эгоизму.

Чем больше начинаешь думать о связи эгоизма и с равноправием, тем отчетливее становится мысль, что эгоизм нельзя рассматривать вне проблемы равноправия.

Вот и нам в эту статью тему равноправия пришлось включить на равных правах с темой эгоизма. В результате получилась комбинация из двух тем, достойных пристального совместного исследования.  Наша же статья является лишь скромным приглашением к нему.


Возможно ли равноправие?


Основополагающим принципом общественной организации провозглашается равноправие – предоставление всем одинаковых прав, или юридически закрепленная в конституции одинаковость правового статуса личности в системе общественных отношений. Установление и поддержание равноправия считается справедливым, т.е. справедливость базируется на соблюдении равноправия.

Права регламентируют допустимые свободы, т.е. являются мерой возможного поведения. Поэтому равноправие не означает вседозволенность – полную свободу всех и каждого. Равноправие соотносится только с определенными свободами, тогда как остальные свободы ограничиваются. Если какое-либо действие не регламентировано, значит оно по умолчанию относится к допустимым свободам.

Ограничения формулируются в виде обязанностей и запретов. Обязанности заставляют делать определенные действия, запреты не разрешают. Препятствование осуществлению прав относится к запретам  Нарушение установленных ограничений подавляется системой правосудия.

При нарушении запрета или игнорировании обязанности человек может лишаться определенных прав. Однако в обоих случаях сначала следует доказать, что преступление имело место.

Такая система правосудия имеет две большие проблемы. Во-первых, практически невозможно классифицировать и регламентировать все потенциально возможные действия, которые может совершить человек. Во-вторых, доказательство преступления может потребовать затрат огромного числа ресурсов. Поэтому данную систему называют несовершенной. А значит становится возможной несправедливость.

К тому же в обществе различают понятия «равенство» и «равноправие». Люди неравны по своим физическим и психическим возможностям, по уровню жизни, другим характеристикам, и в этом отношении считается, что никакое право не в состоянии уравнять их. Социальное равенство на данном этапе и, видимо, в обозримой перспективе неосуществимо. Конституция может предоставить лишь равные права, одинаковые юридические (но не фактические) возможности пользоваться ими, а также установить равные для всех обязанности.

Равноправие может быть осуществлено в условиях социального неравенства, однако до определенного предела, поскольку социальное неравенство оказывает огромное влияние на равноправие людей (например, при освобождении обвиняемого под залог, что практикуется во многих демократических государствах, богатый выходит на свободу, а бедный, который не в состоянии внести залог, остается в тюрьме).

Чтобы как-то сгладить несовершенство системы правосудия, наряду с ней в обществе поддерживают мораль и нравственность, занимаются нравственным воспитанием и ужесточают наказания. Это позволяет сделать граждан более законопослушными и уменьшить число преступлений.

Мораль есть совокупность ценностей добра и зла, а также соответствующих им форм сознания, отношений, действий. Нравственность – это внутренние, духовные качества, которыми руководствуется человек; этические нормы, правила поведения, определяемые этими качествами. В этике существуют попытки «развести» данные понятия. Наиболее известна идея Гегеля, который мораль связывал со сферой должного, идеального, а нравственность со сферой сущего, действительного.

Рассуждения о том, что является первичным – правосудие или мораль и нравственность – на наш взгляд, непременно заведут в тупик. Обе эти системы являются неотъемлемыми атрибутами общества; они не конкурируют между собой, не подменяют друг друга, а находятся в отношении взаимодополнения.

Область применения морали и нравственности может распространяться только на непокрытые правом сферы. И наоборот, право относится к  действиям, неподконтрольным со стороны морали.

Стоящее на страже соблюдения равноправия правосудие ни в коем случае нельзя подменять моралью и нравственностью. Преступление не является ни аморальным, ни безнравственным – оно подлежит квалификации системой правосудия и только ей может быть законным образом пресечено. Пристыдить же преступника означает дать ему возможность уйти от законной ответственности.

Чтобы уйти о наказания, к морали и нравственности прибегают и сами преступники. Объявляя себя поборниками чистоты морали, они совершают противоправные деяния, которые находят общественное оправдание. Преступление во благо человечества – это такой же абсурд как и «аморальная кража».

Категории морали и нравственности нельзя применять к экономике. Экономика не может быть ни нравственной, ни безнравственной. Экономическая операция может быть либо законной, либо криминальной.

Критикуя экономическую политику и называя ее безнравственной, мы тем самым признаем ее для себя законной, ибо незаконные действия подлежат не критике, а судебному разбирательству. Переводя акценты в русло морали и нравственности, мы как бы отгораживаемся от самой постановки вопроса о законности содеянного.

В нездоровом обществе правосудие и мораль не находятся строго в отношении взаимодополнения, а порой подменяют друг друга. Как следствие, в таком обществе возникает всякого рода беспредел как со стороны власти, так и со стороны народа.

Под эгидой всеобщей гуманизации общества подмена права моралью стала повсеместно использоваться в России для сокрытия разного рода преступлений. Мы настолько привыкли к морализаторству, что практически никто из нас не задает прямых вопросов окружающим о легальности их действий. Например, сталкиваясь в госучреждениях с большими очередями и волокитой, мы, как правило, призываем к стыду и даже представить себе не можем, что возможно со стороны бюрократов имеют место нарушения закона. Чем выше ранг чиновника, тем сложнее поднять вопрос о возможной противоправности его действий. Для нас стало нормой, что в результате «ошибки» член правительства или чиновник уходит в отставку, а не под суд. Как будто соблюдение равноправия в отношении высших должностных лиц отличается по своей сути от соблюдения равноправия в отношении рядовых граждан.

Разговоры о борьбе с коррупцией ведутся в правительстве из года в год. И при этом размеры взяток и уровень коррупции в госаппарате неуклонно повышаются. Как будто правительство своими разговорами дает чиновникам сигнал – будьте еще более изощренными, коллеги. При этом все происходящее называют не иначе, как игрой. Вообще, слово «игра» стало излюбленным среди журналистов при оценке работы высшего управленческого состава. Такое представление в умах общественности выгодно в первую очередь самим чиновникам – «игра» звучит куда более безобидно, нежели «преступление» или «махинация». Интерпретация деяния в плоскости «игры» позволяет уйти от правового аспекта, заменив его моральным.

Мастера и прорабы на заводах и стройках вкалывают, ибо почти нечего украсть, а высшие чиновники «играют» безграничными ресурсами, чтобы максимально удовлетворить изощренные потребности своего «ближнего круга». Если работяга попадается на краже, то его непременно сажают. Разоблаченный же чиновник просто уходит со скандалом. И во многом такому положению дел поспособствовало именно слово «игра».

Все это приводит к искажению политического сознания и политической жизни граждан: высокому уровню поддержки политических лидеров при отсутствии доверия к исполнительной, законодательной и судебной власти в целом; недовольству неэффективностью деятельности государственных институтов при конформном отношении к коррупционным практикам; выражению протеста на словах (в частных разговорах, в Интернете) при разрозненности протестных акций.

Выход из такой ситуации только один. Надо полностью перевести взаимоотношения с властью в правовую плоскость. Вместо морализаторства и бесконечной критики в адрес министерских чиновников следует заниматься более конструктивной деятельностью: постоянным общественным мониторингом законности их решений.

Однако на деле – это не более чем теория. Понятно, что в реальности невозможно достижение богатства и власти исключительно законными и моральными способами и в обществе имеется готовность граждан нарушать общественные нормы ради идеалов, пропагандируемых массовой культурой.

В результате в обществе распространился политический конформизм, выгодный политической элите для упрочения своего положения, а гражданам – для удовлетворения своих потребительских желаний без обременного вовлечения в политику.

Политическая жизнь современной России – это симбиоз политической элиты и общества, при котором обе стороны осознают негативные эффекты такого «соседства», однако не готовы к изменениям. Такое положение «ненормально» – и может быть охарактеризовано как ситуация аномии, регулирующаяся неформальными правилами и принципами «по ту сторону» официальных норм. Ее устойчивость же обусловливается существованием ряда различных системных факторов: исторически доминирующей ролью органов государственной власти в России, успокоением общества после бурного периода реформ конца XX века, рациональной стратегией «обмена» между обществом и властью политических прав на экономические и социальные гарантии, отвлечением усилий на необходимость адаптации к современной информационной и технологической среде. Как результат, российское общество находится в парадоксальном состоянии затянувшегося распада коммунистической системы и утверждения новой социальной структуры. В массовом политическом сознании сосуществуют ориентация на патернализм и ощущение атомизации общества, поддержка демократических ценностей и оправдание авторитарных методов управления, желание перемен и боязнь его артикуляции.

Чтобы разорвать замкнутый круг, гражданам необходимо преодолеть в себе ощущение разочарования и бессилия относительно действующих правил и занять активную социальную позицию. Помочь им в этом могут в первую очередь знания – мощнейший источник силы духа и способности к здравому действию. А пока в обществе вместо истинного знания будет превалировать «игра слов», ни о каком равноправии речи идти не может. В перетягивании каната демагогии выигрывает всегда тот, на стороне которого стоит власть, ибо она имеет более широкие возможности, навязывает свои правила «игры», за ней последнее слово.

Однако трудно представить тракториста или доярку, читающих Канта и Гегеля после рабочей смены. Изнурительная работа выматывает их настолько, что сил для интеллектуальной деятельности просто не остается. Также сложно представить за учебниками по психологии и философии бухгалтера, менеджера по продаже автомобилей, страхового агента, охранника.

Из всех социальных слоев только интеллигенция испытывает потребность в приобретении знаний. Остальные отдают предпочтение физической силе, хитрости, обману или религии.

Подмена правосудия моралью, отсутствие у народа знаний, политический конформизм – все это причины, почему замкнутый круг порочной политической практики не может быть разорван. Даже в эпоху постиндустриального общества, когда интеллектуальный труд все более и более вытесняет физический, прослойка прогрессивной интеллигенции не достаточно велика, чтобы претендовать на роль влиятельной политической силы, способной повести за собой народ, что-либо изменить. Поэтому в ходу мы пока имеем лишь стоящие на службе у власть имущих потребительские теории. Среди некоторых предпринимателей и служащих они даже претендуют на воплощение истинной морали и нравственности.

Так в современном обществе распространено мнение, что обладание как способ существования присуще природе человека и, следовательно, практически неискоренимо. Эта идея находит выражение в догме, согласно которой люди по природе своей ленивы, пассивны, не хотят работать или делать что-либо, если их не побуждает к этому материальная выгода... голод... или страх перед наказанием. Эту догму едва ли кто ставит под сомнение, и она определяет наши методы воспитания и работы. Однако на самом деле она есть не что иное, как выражение желания оправдать все наши социальные установления тем, что они якобы вытекают из потребностей человеческой природы. Членам многих других обществ как в прошлом, так и в настоящем представление о врожденных лености и эгоизме человека показалось бы столь же странным и нелепым, сколь нам кажется обратное.

Капиталистическая система поддерживается двумя ее основными психологическими посылками: 1) что целью жизни является счастье, то есть максимальное наслаждение, определяемое как удовлетворение любого желания или субъективной потребности личности (радикальный гедонизм), и 2) что эгоизм, себялюбие и алчность, которые с необходимостью порождает данная система, чтобы нормально функционировать, ведут к гармонии и миру.

Быть эгоистом – значит, что я хочу всего для себя; что мне доставляет удовольствие владеть самому, а не делиться с другими; что я должен стать жадным, потому что если моей целью является обладание, то я тем больше значу, чем больше имею; что я должен испытывать антагонизм по отношению ко всем другим людям: к своим покупателям, которых хочу обмануть, к своим конкурентам, которых хочу разорить, к своим рабочим, которых хочу эксплуатировать. Я никогда не могу быть удовлетворенным, так как моим желаниям нет конца; я должен завидовать тем, кто имеет больше, и бояться тех, кто имеет меньше. Но я вынужден подавлять эти чувства, чтобы изображать из себя (перед другими, как и перед самим собой) улыбающееся, разумное, искреннее и доброе человеческое существо, каким старается казаться каждый.

Природа обладания вытекает из природы частной собственности. При таком способе существования самое важное – это приобретение собственности и мое неограниченное право сохранять все, что я приобрел. Модус обладания исключает все другие; он не требует от меня каких-либо дальнейших усилий с целью сохранять свою собственность или продуктивно пользоваться ею.

Жажда обладания неизбежно ведет к нескончаемой классовой войне. Утверждение коммунистов, что, уничтожив классы, их система положит конец классовой борьбе, является фикцией, ибо их система зиждется на принципе неограниченного потребления как цели жизни. Поскольку все хотят иметь больше, неизбежно образование классов, неизбежна классовая борьба, а в глобальном масштабе – война между народами. Алчность и мир исключают друг друга.

Принцип обладания, то есть установка на собственность и прибыль, неизбежно порождает стремление к власти – фактически потребность в ней. Чтобы управлять людьми, мы нуждаемся во власти для преодоления их сопротивления. Чтобы установить контроль над частной собственностью, нам необходима власть, ведь нужно защищать эту собственность от тех, кто стремится отнять ее у нас, ибо они, как и мы сами, никогда не могут довольствоваться тем, что имеют; стремление обладать частной собственностью порождает стремление применять насилие для того, чтобы тайно или явно грабить других. При установке на обладание счастье заключается в превосходстве над другими, во власти над ними и, в конечном счете, в способности захватывать, грабить, убивать.

Эгоизм, порождаемый системой, заставляет ее лидеров ставить личный успех выше общественного долга. Никого больше не шокирует то, что ведущие политические деятели и представители деловых кругов принимают решения, которые служат их личной выгоде, но вредны и опасны для общества. В самом деле, если эгоизм – одна из основ бытующей в современном обществе морали, то почему они должны вести себя иначе? В то же время рядовые члены общества тоже столь эгоистично поглощены своими личными делами, что едва ли обращают внимание на все, что выходит за пределы их собственного узкого мирка.

Нормы, в соответствии с которыми функционирует общество, формируют также и характер членов этого общества («социальный характер»). В индустриальном обществе такими нормами является стремление приобретать собственность, сохранять ее и приумножать, то есть извлекать прибыль, и владеющие собственностью становятся предметом восхищения и зависти как существа высшего порядка. Однако подавляющее большинство людей не владеют никакой собственностью в полном смысле этого слова – то есть капиталом или товарами, в которые вложен капитал, и в связи с этим возникает такой озадачивающий вопрос: как же эти люди могут удовлетворять свою страсть к приобретению и сохранению собственности и как они могут справляться с этой обуревающей их страстью? Иначе говоря, как им удается чувствовать себя владельцами собственности, если они ее практически не имеют?

Естественно, напрашивается следующий ответ на этот вопрос: как бы беден ни был человек, он все-таки чем-нибудь владеет и дорожит этой малостью так же, как владелец капитала – своим богатством. И точно так же, как крупных собственников, бедняков обуревает стремление сохранить то немногое, что у них есть, и приумножить пусть даже на ничтожно малую величину (к примеру, сэкономив на чем-либо жалкие гроши).

Существующая система образования, как правило, направлена на то, чтобы научить людей приобретать знания как некое имущество, более или менее соразмерное той собственности и тому общественному положению, которые они, по всей вероятности, обеспечат им в будущем. Получаемый людьми минимум знаний как раз достаточен для того, чтобы должным образом выполнять свои служебные обязанности. Кроме того, каждый из них получает в отдельной упаковке «знания-люкс», предназначенные для более полного ощущения собственной значимости, причем размер каждой упаковки обусловлен вероятным общественным положением данного лица в будущем. Учебные заведения – это фабрики, производящие такие упаковки со «всесторонними» знаниями, хотя сами они обычно утверждают, что их цель – ознакомить учащихся с высочайшими достижениями человеческого разума. Многие колледжи проявляют особую изобретательность по части распространения подобных иллюзий. Чего только не предлагают они на этом «шведском столе» знаний – от философии и искусства Древней Индии до экзистенциализма и сюрреализма. Учащимся достаточно отведать по кусочку от разных блюд для того, чтоб чувствовать себя свободно и непринужденно, никто не побуждает их сосредоточиться на каком-то одном предмете и даже не настаивает на том, чтобы они дочитывали книгу до конца.

Но как бы не изощрялись теоретики свободного капитализма и не заманивали народные массы в лоно капитализма, передаваемая из поколения в поколение народная мудрость – «у них своя правда, у нас – своя» – не теряет своей силы. Народ осознанно противопоставляет себя власти и ее приспешникам. Зажатый в тиски обстоятельств, он почти безропотно следует за своими правителями и не верит в возможность кардинальных перемен для себя. Будто для него навечно закрыта дорога к всеобщему равноправию. А власть не спешит его в этом разубеждать. И история вновь и вновь повторяется.

Отмена крепостного права не принесла народу облегчения. Инициативы народовольцев проваливаются. Ленину не удалось разбудить народное сознание. Его жизнь оборвалась слишком рано, и планам о самом широком образовании народа не суждено было воплотиться в жизнь. Волна бюрократии после смерти Ленина быстро преобразовала идеи социализма в идеологию поддержки партийной элиты. Под прикрытием коммунистических лозунгов был сформирован тоталитарный режим, где народу разрешалось иметь только «идеологически выдержанные» знания, т.е. фактически вводился запрет на знания. Сменившие эру псевдосоциализма процессы демократизации сняли идеологические ограничения и предоставили людям свободу проявить свое личное «я». Особых знаний у людей не было, и поэтому они взяли на вооружение то, что у них было: физическую силу, хитрость, беспринципность, приспособленчество и т.п. Рыночная экономика заработала полным ходом. Главным рыночным игроком стало государство, а точнее, чиновники, которые в силу своего особого положения могли безраздельно управлять в своих интересах всеми имеющимися ресурсами. Народ был поставлен перед фактом, что «волка ноги кормят», и ему предстоит теперь самому заботиться о себе. Предприимчивых людей – спекулянтов, проныр, карьеристов и бандитов – это очень обрадовало, и они быстро взяли под свой контроль все, что не взяло себе государство. Остальным пришлось «плясать под дудку» новых хозяев. Знания формально никто не запрещал, но сложившийся образ жизни наложил на них фактический запрет. Если хочешь жить, делай, что тебе скажет хозяин, и никакой самодеятельности не проявляй. В качестве награды за послушание тебе предоставляются возможности без очереди купить кусок колбасы, съездить в Турцию, приобрести машину, а наиболее удачливым – и жилье. Потребление постепенно стало основной жизненной ценностью, и народное сознание всецело программируется на стимулирование потребительских настроений.

На смену чрезмерной идеологизации пришла тотальная деидеологизация, ибо капитализм, как утверждается, столь естественен для природы человека, что даже не нуждается в идеологии. Капитализм – это идеал прогресса, поскольку он является единственной социальной системой, которая дает человеку возможность добиваться – и достигать – своего счастья. Капитализм – это идеал этики, поскольку он является единственной социальной системой, которая дает человеку возможность быть нравственным – жить своим умом. Капитализм – это идеал объективности, поскольку он является единственной системой, которая верна, в плане как философской теории, так и экономической практики.

Замените в этих лозунгах слово «капитализм» на «социализм», и они прекрасно впишутся в арсенал средств пропаганды любого агитатора сталинско-брежневских времен. Поэтому мы и говорим, что история повторяется вновь. Народ, который знает, что ему делать – это миф. Каждый раз по тем или иным причинам оказывается так, что у народа нет никакой возможности противостоять навязанным ему правилам. Существует даже мнение, что народу присуща инстинктивная тяга к подчинению власти и авторитетам, что подчинение является источником некоего скрытого удовлетворения. Но скорее всего можно согласиться с утверждением, что народ на протяжении всей истории его угнетения выработал исключительную способность приспосабливаться к любым обстоятельствам. Эта способность – не конформизм, а глубокая народная философия, выраженная в многочисленных пословицах и поговорках: «Капля камень точит», «Поспешишь, людей насмешишь», «Тише едешь – дальше будешь», «Что скоро, то не споро», «Вскачь не напашешься», «Воробьи торопились, да маленькими уродились».

Суть данной философии, скорее всего можно передать следующим образом. Осознание недостатков созданной системы еще не является причиной к ее немедленному разрушению и построению новой, более совершенной.

Во-первых, цена затраченных усилий на создание существующей системы оказывается столь высокой, что человек не может просто так отказаться от ее использования, хотя и понимает связанные с этим неудобства. Это все равно, что долго копить деньги, затем купить подержанный автомобиль, а потом, убедившись в его ненадежности, сразу же отправить машину на свалку. Пока человек не накопит деньги на новый автомобиль, ему предстоит мириться с бесконечными поломками и связанными с ними неудобствами.

Во-вторых, создание новой системы требует ясного понимания, какой она должна быть, и уверенности, что система будет эффективнее существующей. Ни понимание, ни уверенность не могут появиться из ниоткуда. Им предшествуют долгие споры и дискуссии, кропотливая работа по моделированию, накопление ресурсов, политическая борьба, подготовка общественного мнения.

В-третьих, системы сменяют друг друга эволюционно. Пока не будут исчерпаны все попытки реорганизации старой системы, вряд ли целесообразно приступить к строительству новой. Искусственное создание «революционной ситуации» – не лучший способ инициировать изменения.

В-четвертых, существует инерция, моментально преодолеть которую без разрушительных последствий просто нельзя. Однажды начатое движение можно гладко остановить, лишь постоянно прикладывая небольшое сопротивление (трение). Каждая система имеет свой срок жизни, и ее преждевременное старение не проходит без последствий для других систем. Возможно нарушение баланса, на восстановление которого могут потребоваться усилия, во много раз превосходящие затраты на разрушение.

Способность приспосабливаться наряду с конформизмом (соглашательством) выражается в колоссальной социальной инерции. Проходит много десятилетий, пока народ решится принять очередную революцию или перестройку.

Нынешние возмутители спокойствия – оппозиционеры, диссиденты, правдолюбы – если таковые имеются в действительности, должны были бы начать раскачивать лодку не в плане бессистемной критики существующего режима, а идти в широкие массы методично образовывать народ по различным аспектам общественной организации, ломать сложившиеся стереотипы. Но они этого сделать просто-напросто не могут – их услуги сочтут в народе за акты безумия.

В обществе ценится стабильность, и всякое отклонение от нее встречается «в штыки». Для обеспечения максимальной стабильности общество сверху донизу пронизано «ролями» и «статусами». В ролевых теориях личность описывается посредством усвоенных и принятых ею или вынужденно выполняемых социальных функций и образцов поведения – ролей, вытекающих из ее социального статуса в данном обществе или социальной группе. Об этих теориях мы писали в статье «Жизнь это театр. Введение в ролевые теории».

Такое представление является серьезным вызовом самой идее равноправия, ибо переносит человека в кукольный мир, где он является марионеткой. Театральность возводится в ранг основополагающего закона. Социальная организация четко ассоциируются с понятием «игра», что дает возможность при необходимости принизить любую человеческую жизнь до уровня банальной пьесы с хорошо всем известным сценарием. Именно благодаря такому подходу удается в максимальной степени обеспечить стабильность общества, в котором всем можно при желании управлять. Не случайно с самого раннего детства человеку со всех сторон прививаются нормы социального поведения, в течение всей жизни его постоянно позиционируют на те или иные социальные роли и хотят, чтобы он их усердно выполнял.

Можно сказать, что неудачные попытки создать «идеальное общество» равноправия свелись людьми к оправданию своего бессилия на этом поприще и подведению под социальное неравенство теоретической основы. Статусно-ролевая модель – это не просто теория, а практическое руководство, чего можно ожидать от общества, и как следует себя в нем вести. Общество представляется в ней как некий постоянно разыгрываемый ее членами спектакль. В этом спектакле каждый раз в разных интерпретациях воспроизводится одна и та же главная интрига – довести до края, но в последний момент схватить за руку и не дать упасть в пропасть. На протяжении пьесы все говорят о спасении общества, борьбе со злом и несправедливостью, страсти нагнетаются, конфликт разгорается, и, наконец, появляется герой-освободитель и все заканчивается всеобщим ликованием. Далее все повторяется.

Неудивительно, что конфликт занимает столь почетное место в нашей жизни. Драма без конфликта – автомобиль без мотора. Мы признаем структуру конфликта основой игры. Без конфликта жизнь нам становится неинтересной.

Можно сколь угодно долго развивать эту театральную метафору. Действительно, идея игры настолько плодотворна, что уже на протяжении многих веков не перестает нам наскучивать, и каждый раз находит все новое и новое развитие.

В рамках статусно-ролевой модели довольно просто определить успешного человека. Он верно определяет свою ролевую нишу (самоидентифицируется), целеустремлен, хорошо адаптируется, умеет владеть собой (саморегулируем и самоорганизован). Такой человек, если не умом, то интуитивно, хорошо представляет себе суть статусно-ролевой модели, в плане равноправия и свобод трезво оценивает возможности общества, а также свои ожидания от него. В целом, это хорошо сбалансированный интеллектуально и психически индивид, которому не свойственны ни ортодоксальность суждений, ни неистовые увлечения; он рационален, имеет холодный разум, но при этом не лишен нравственно-этических ценностей. В своей игре он почти всегда выходит победителем.

На фоне играющей публики следует выделить людей, которые преуспевают не в игре, а скорее в ее режиссуре. Это личности, которым дано было подняться над обыденным мировоззрением и во всеуслышание заявить о своей индивидуальности. На протяжении своей жизни они не столько играли какие-то роли, сколько были заняты внеролевой деятельностью. Их интеллект настолько силен, что сумел создать новые модели, теории, практики и т.д. Это и выдающиеся ученые, и политики, и общественные деятели. Среди них Адам Смит, Кант, Маркс, Ленин, Эйнштейн, Ганди, Вернадский, Солженицын и многие другие. К ним нельзя отнести ни Сталина, ни Гитлера, ни Горбачева – они, пожалуй, претендуют на право называться выдающимися актерами, но не более того.


Что же делать обычному человеку, не наделенному выдающимися талантами, но проявляющему некоторые склонности к творчеству и свободомыслию, которые не позволяют ему встать на путь конформизма. Перед ним открываются две легальные альтернативы: либо бегство от общества и создание для себя убежища в виде собственного богатого внутреннего мира, либо попытаться стать успешным человеком.

Первая альтернатива связана с эскапизмом. Эскапизм  – социальное явление, заключающееся в стремлении индивида или части социальной группы уйти от реальной действительности общепринятых стандартов и норм общественной жизни в мир социальных иллюзий или в сферу псевдодеятельности. О нем мы достаточно подробно писали в статье «Бегство от реальности, или Дайте мне другой глобус».

Вторая альтернатива в деталях обсуждалась нами в статье «Анатомия успеха». Обе эти темы достаточно обширны и заслуживают особого внимания.

Мы не возьмем на себя смелость суждения о том, какая из альтернатив для человека более предпочтительна. Хотя на первый взгляд и кажется, что попытаться стать успешным человеком – достойный выбор, следует четко себе представлять, что данный путь сопряжен с огромными затратами жизненной энергии, риском и большой социальной ответственностью.

В обоих случаях с уверенностью можно порекомендовать Бэкмологию как эффективное средство получения базовых знаний, без которых жизненный путь будет значительно более сложным и тернистым.


Мы не ставили перед собой цель охватить все аспекты, так или иначе касающиеся равноправия. Богатое историческое наследие, неутихающие споры и борьба, философские исследования – все это присуще теме равноправия, и за каждым высказыванием здесь может стоять фундаментальная работа.

Формально равноправие – это всегда определенное государством положение социальных субъектов в заранее заданной сфере общественной жизни. Принцип равноправия закреплен в конституции. Большинство конституций говорят о трех сторонах принципа равноправия: равенство граждан перед законом, равноправие независимо от расы и национальности, равноправие женщины и мужчины. Первое означает, что закон одинаково распространяется на всех, независимо от должностного, социального положения, образования лица, каких-либо заслуг и иных качеств личности. Равноправие независимо от расы и национальности означает, что права граждан не могут зависеть от цвета их кожи или национальности. Равноправие женщины и мужчины предполагает юридические условия для их одинакового участия во всех сферах общественной жизни, для равного положения в семье.

Фактически тема равноправия сродни библейской истории об Иисусе Христе  – она вечна, красива и идеалистична. Мы вспоминаем о ней, когда нам становится плохо, когда нет уже мочи сносить бесконечные социальные тяготы и невзгоды. Тогда начинаются разговоры о спасении человечества и включаются механизмы регулирования социальных отношений. Однако каждый моментально забывает о равноправии, если ущемляются его личные интересы, предпринимаются попытки посягательства на его собственность.


Спасительный эгоизм


Как можно жить дальше, если чувствуешь, что правосудие не работает, и все вокруг лишь прикрываются моралью и нравственностью ради собственной выгоды?

Если человек не находит вокруг себя справедливости, от него отвернулась судьба, не помогает религия, то ему остается всего лишь шаг до предела терпения. У него может возникнуть необузданное желание истребить всю грязь ради спасения человечества – стать народным мстителем. Или, наоборот, в нем закипает ненависть к человечеству и потребность расплатиться с ним сразу по всем неприятным эпизодам в его жизни: отдавленной ноге в трамвае, несправедливой оценке на экзамене, длинным очередям, низкой зарплате, шумным соседям, душной электричке и т.д. Возможен также и тихий способ решения проблемы – суицид.

Тут самое время обратиться к спасительному эгоизму. Эгоизм не знает моральных границ, плоды его незамедлительны и сладки, он почти безопасен, в нем можно беспредельно совершенствоваться.

Существуют десятки способов оправдания эгоизма. Здесь и объективность индивидуализма, и дух соревновательнсти, и аксиома о взаимовыгодности любой формально добровольной сделки, и концепция экономического человека. Кто не успел – тот опоздал. Кому не повезло – тот проиграл.

И почему вообще эгоизм нужно оправдывать? Так ли уж он плох? Эгоистичный человек может делать щедрые пожертвования, помогать осиротевшим детям. Как экономический человек он двигает научно-технический прогресс.

Мы с охотой примеряем на себя все возможные права, требуем их соблюдения по отношению к себе, но никогда не торопимся с соблюдением прав других. Человек же, который в первую очередь радеет о правах окружающих его людей, воспринимается нами не иначе как «белая ворона».

Вообще, люди с обостренным чувством справедливости часто вызывают у нас смешанное чувство жалости и отвращения. Общество не принимает таких людей, считая их неадекватными. Для их характеристики придумана даже специальная формулировка – вселенский эгоизм.

«Человеческая природа порождает три типа эгоизма: социальный, личностный, вселенский (духовный) эгоизм. Социальный эгоизм проявляется, когда человек, как часть социума, игнорирует интересы социума. Личностный эгоизм проявляется, когда человек ставит свои личностные интересы выше личностных интересов других людей. Вселенский эгоизм проявляется, когда человек игнорирует законы вселенной, законы Природы, стремится получить от Природы больше, чем ей отдать. Освободиться от эгоизма означает освободиться от всех трех типов эгоизма: социального, личностного, вселенского».

Согласно этой формулировке, чтобы не быть эгоистом, я должен ставить свои интересы наравне с интересами других людей. Если другие люди не поступают так же, то я по логике вещей игнорирую законы Природы, т.е. становлюсь вселенским эгоистом. Получается, любой не эгоист в социальном и личностном плане обязательно будет эгоистом во вселенском плане. И тогда имеем, что освободиться от эгоизма в принципе невозможно. Но тогда зачем вообще говорить об эгоизме, если человек в любом случае эгоистичен? Да именно для того, чтобы поставить человека с обостренным чувством справедливости в один ряд со всеми остальными людьми.

Общество (точнее социальная группа) дискриминирует практически все, что угрожает его однородности или выходит за рамки бытующего общественного мнения. Например, я искренне верю во всеобщее счастье и желаю его людям. На что люди утверждают, что счастье несбыточно. Тогда получается, что я просто издеваюсь над людьми. Если же никто не желает им счастья, то они обязательно начинают его желать коллективно. То же самое будет касаться и справедливости, и равноправия.

Индивид может иметь собственное мнение и его нужно уважать. Но не дай бог, у тебя появится мнение, отличное от общепринятого, или ты как-то по-своему будешь интерпретировать общественное мнение. Тебя тут же обвинят в давлении и будут клевать, пока не уничтожат.

В каждой социальной группе должна сохраняться определенная однородность и стабильность. Внутри группы, естественно, возможны конфликты и краткосрочные состояния неравновесия. Но группа быстро их устраняет и возвращается к своему однородному естеству.

Главная интрига возникает при переходе между группами. Тут, похоже, не действуют никакие устоявшиеся правила. Каждый перебирается из группы в группу, используя свой собственный рецепт, отбрасывая мораль и нравственность. Недаром написано столько замечательных и трагичных книг на тему взлетов и падений амбициозных героев!

Для ограничения межгрупповых переходов используются дискриминационные подходы. Они могут применяться к оценке действий и прав групп населения, стран, рас. Широкое распространение получили двойные стандарты, которые характеризуются различным применением принципов, законов, правил, оценок к однотипным действиям различных субъектов (одним из которых может выступать сам оценивающий) в зависимости от степени лояльности этих субъектов или иных соображений выгоды для оценивающего.

Вплоть до Нового времени двойные стандарты были общепринятой нормой в отношении образа поведения знати и простонародья. Так, например, для знати считалось обязательным благородство поведения, а для простонародья – его «подлость». Причем подлый поступок со стороны простолюдина не вызывал никакого осуждения, так как это считалось вполне естественным; если же простолюдин поступал благородно, то это вызывало большое удивление со стороны дворян, другие же простолюдины в этом случае часто его считали просто дураком. Кроме того, убийство дворянином кого-либо из числа тех, кто считался «быдлом», тоже вполне считалось естественным. Рыцарская галантность действовала лишь в отношении дворянок, по отношению к которым рыцарь и был обязан быть галантным; изнасилование же рыцарем простолюдинки не вызывало ни у кого осуждения или удивления.

В настоящее время использование двойных стандартов официально отрицается. Но они все равно существуют и используются для воздействия на массовую аудиторию. Например, с помощью регулярной подмены понятий в парах «патриотизм/ксенофобия», «крупный бизнес/олигархи», «сепаратизм/борьба за свободу» и других.

Одно из распространенных проявлений двойных стандартов – именование одних и тех же или очень близких объектов, действий, явлений различными терминами: у них – война, у нас – борьба за мир; у них интервенты, у нас ––воины-интернационалисты; наши – разведчики, их – шпионы, у них – борец за свободу, у нас – террорист.

Принцип двойных стандартов лежит в основе ложного стимулирования и программирования сознания, с помощью которых и обеспечивается равновесие между большинством населения и правящей элитой. Средства массовой информации, находящиеся на службе правящей элиты, могут создавать, обрабатывать, подтасовывать факты и полностью контролировать распространение информации, которая определяет наши представления, установки, а, в конечном счете, и наше поведение.

Нас убеждают, что личностный и социальный эгоизм был, есть и будет человеческим пороком, и в то же самое время поют оду капитализму, в основе которого и лежит этот самый эгоизм. Казалось бы, такая схема не должна работать! Но если получше вдуматься, то начинаешь осознавать всю ее эффективность. В ней есть своя уникальная «логика», которую очень трудно опровергнуть.

Отец закуривает сигарету и говорит сыну: курить вредно, сынок. Тогда сын спрашивает отца: почему же ты сам куришь, папочка? На что отец отвечает: я – взрослый, мне можно.

Так же и с правящей элитой. Не найдется ни одного человека, кто не осудил бы безнравственности и антигуманности ее действий. Но каждый понимает – попади он в олигархи, и сам обязательно станет таким же.

Как уже было сказано, внутри каждой социальной группы поддерживается определенная однородность и стабильность. Постоянная напряженность существует между группами. Здесь то и разворачивается полноценная «игра». Ведь недаром человечество так держится за социальную концепцию «ролей» и «статусов». Достаточно создать роль, и ее кто-то должен начать играть. А если роль главная, то вокруг нее вообще начинают кипеть страсти. Претендентов на главную роль много и соревнование между ними захватывает дух у всего общества. Шоу продолжается! Одни – играют, другие – делают ставки.

Таким образом, наиболее ярко эгоизм может проявиться не внутри группы, а на уровне межгруппового перехода. Если ты эгоистичен по отношению к своим соседям, но при этом показываешь, что стремишься выбраться из «дерьма», тебя будут уважать и даже завидовать. Если же твой эгоизм сосредоточен исключительно на соседях, тебя начнут ненавидеть и рано или поздно уничтожат.

Нетрудно также заметить, что основная масса «кровавых разборок» происходит не внутри самих групп, а между ними. Ненависть не может быть слишком конкретной. Люди способны создать образ своих врагов, лишь непосредственно с ними не сталкиваясь. Только тогда в них закипает ярость и просыпается настоящая ненависть. Находясь в своей зоне комфортности, человек редко оказывается способным на самые зверские действия.

Главная проблема с эгоизмом состоит в следующем. Говорят, что неудачник сам виноват, поскольку именно он принял ошибочное решение. Однако человек принимает решение и ошибается не сам по себе. Его окружают люди, и они оказывают на него давление. Часто именно вмешательство вынуждает человека принимать какое-то решение, причем вмешательство с самого начала прямо направленное на лишение его «основного человеческого права» – права распоряжаться своей собственностью. На дистанцию намеренно выставляют слабых игроков, чтобы победил более сильный, но не сильнейший среди сильных. Там, где есть эгоизм, нет и не может быть справедливого, т.е. равноправного, соперничества. Эгоизм просто немыслим без манипуляции.

Существует правило: относись к людям так, как бы ты хотел, чтобы они относились к тебе. Хотел бы эгоист, чтобы его постоянно подставляли, обманывали, психологически зомбировали? Наверняка, нет! Но ему приходится все это делать по отношению к людям, чтобы вырваться из их однородности. Он осознает, что противопоставляет себя людям, и от этого, несомненно, страдает. Поэтому он и стремится всеми силами перебраться в другую более высокую социальную группу, в которой будет безгрешен. Оставляя свои грехи в прежней группе, он как бы получает индульгенцию на новую счастливую для него жизнь.

Если у тебя нет особых талантов, но ты хочешь стать успешным, тебе рано или поздно придется взять на вооружение эгоизм. Тебе придется спозиционировать себя на роль руководителя или хозяина, поставить перед собой цели любой ценой карабкаться наверх, научиться подавлять в себе чувство вины за обман людей и возможно причиненные им страдания, избавиться от комплексов «нравственного поведения».

Однако плата за успех неизбежна. Возможно, ты не станешь истинным воплощением зла, но тебе предстоит свыкнуться с мыслью, что состоишь на службе не иначе как у дьявола. Кому-то это покажется смешным, но образ дьявола так же реален, как и буханка хлеба на прилавке сельского магазина. Наше мировоззрение неизбежно включает его. Вся история человечества есть тому подтверждение.

Реально все то, что прочно сидит в нашем сознании. И не важно, видим мы это или нет. Гравитация не видна, но мы ее чувствуем на себе. Так же и со злом – нет человека, который бы его не ощущал. Зло, воплощенное в образе дьявола, ни на минуту не покидает нашу жизнь. Каким бы материалистичным и компьютеризированным ни становилось наше общество, зло никогда не станет мифом. Оно, как и смерть, стоит за спиной у каждого. Только в отличие от смерти зло все время действует.

Мы намеренно нарисовали крайне мрачную картину, поставив эгоиста на службу дьяволу. Конечно же, речь шла об «абсолютном» эгоисте. В реальности у подавляющего большинства людей просто не хватает внутренних сил, чтобы достичь абсолюта.

Чтобы стать истинным воплощением зла, придется подавить в себе чувства любви, привязанности, сопереживания. Человеку придется стать холодным как лед. Но такие герои встречаются только в сказках.

Комментариев нет:

Отправить комментарий