Бэкмология – искусство нахождения простоты. Это методология укрепления психики и контроллинга психической деятельности. Суть методологии состоит в корректировке мировоззрения и жизненных установок, гармонизации внутреннего мира человека, достижении открытости ума. В ее состав входят модели преодоления неопределенности, паттерны успешного поведения, сбалансированный инструментарий поддержки принятия и реализации решений.

Бэкмология включает более десяти пособий. К ним относится книга «Создание решений для деловых проблем», которое описывает строгий, детализированный и очень человечный процесс решения неструктурированных деловых проблем, пособие «Защита собственной психики» – полное руководство по приемам психологического воздействия (атака, давление, манипуляция, обман, блеф, зомбирование и др.) и техникам эффективной защиты от него. Также Бэкмология представлена методиками рациоконтроллинга и психоконтроллинга.


Те, у кого есть свой бизнес, могут начать знакомство с Бэкмологией с сессии «Улучшение продаж». Это честная профессиональная работа, ориентированная на результат.


пятница, 3 апреля 2015 г.

Рогдай вновь встречается с Виолеттой

Фрагмент повести «Эпизоды из жизни Рогдая, или постижение Бэкмологии»


 Если есть возможность потратить время на удовольствия, в этом не стоит себе отказывать. Жизнь достаточно длинна, впереди масса времени для обучения и занятия серьезными вещами. К тому же если ситуация кажется непроходимой, не стоит делать резких движений, пока не начнет вырисовываться некая определенность. Так думал Рогдай, решив встретиться с Виолеттой, чтобы получше с ней познакомится.

Виолетта немного удивилась звонку Рогдая:

– Я думала, вы про меня уже давно забыли, – сказала она. – Ведь с момента нашего первого разговора прошло уже почти два месяца. У вас были большие сложности с устройством на работу?

– Нет, с работой никаких сложностей не было. Просто я ездил с друзьями в отпуск – решил отдохнуть перед тем, как менять работу.

– Это разумное решение. Ну, а теперь у вас все нормально?

– Да, спасибо. Хотелось бы с вами снова где-нибудь встретиться и пообщаться. Я часто вспоминал наш разговор в поезде.

Они договорились пойти в Парк Горького. Начало сентября – самая лучшая пора для гуляния. Изнуряющая летняя жара уже позади; на улице еще тепло, немного прохладно становится только ночью; природа, словно решив в последний раз разгуляться перед началом зимней спячки, наполняется яркими красками осенних цветов; воздух пропитан ароматами созревших яблок, и порой кажется, что пахнет прощанием.

Когда Виолетта слушала рассказ о приключении в Приднестровье, на ее лице появилось смешанное выражение изумления и страха. Она была немало поражена решению Рогдая и Петра поехать в очаг чрезвычайной ситуации, как она выразилась, и все время удивлялась, почему они не убрались оттуда заблаговременно.

Рассказу о новой работе она, напротив, совсем не удивилась, сославшись на собственное место работы, где неорганизованности, по ее мнению, ничуть не меньше.

– Спроси мы сейчас первого встречного о его работе, – сказала она, – и меня совсем не удивит, если он выскажет такое же мнение. Меня иногда поражает, как людям вообще удалось добиться всей этой окружающей нас организованности, когда ежедневно работает метро, в магазинах есть хлеб и молоко, в розетке – электричество. А моя бабушка часто повторяет, что за каждым нашим достижением стоит много незаметных и честных людей, которые положили свою жизнь на то, чтобы нам было светло, тепло и уютно. Иными словами, на каждого разгильдяя или негодяя приходится десять тружеников, исправляющих его ошибки и доделывающих за ним всю невыполненную работу. Нам приходится добиваться результатов не качеством, а количеством, но при этом кто-то обязательно кричит о качестве.

– Наверное, нам с вами еще не встречались по-настоящему ответственные и деловые люди, – неудачно пошутил Рогдай.

– Дело не в этом. Просто есть люди, которые думают исключительно о собственных интересах, и им абсолютно все равно, что при этом будет с окружающими их людьми. К примеру, ваш Гинзбург – он, наверняка, нанял вас только лишь для того, чтобы вами прикрывать какие-то темные делишки. Иного варианта здесь не может быть.

Рогдая поразило, насколько совпали оценки Виолетты и Сергея Остожина. Он не стал ей говорить о столь замечательном факте, а предложил пойти посидеть в кафе. Она согласилась, и они отправились искать подходящее заведение, по дороге разговаривая о всякой всячине.

По мере того как Рогдай узнавал Виолетту, она ему все больше и больше нравилась. Ему нравилась ее рассудительность и в то же время мягкая тактичность – она не навязывала своего мнения, не старалась в чем-то убедить, даже если точно знала, что права. Она не пыталась рисоваться, вела себя непринужденно и естественно.

Работала Виолетта редактором в научном издательстве на гуманитарном направлении – психология, социология, философия. По ее словам, зарплат небольшая, но работа интересная, коллектив, в общем, неплохой. В свободное время пробовала писать, но пока дальше небольших статей не пошла. Как будто предвосхищая вопрос о кавалере, она сама рассказала, что раньше встречалась с одним молодым человеком, но они расстались, поскольку между ними было мало общего.

Посидев в кафе, они снова решили пройтись по парку. Рогдай не хотел возобновлять разговор о ситуации с его работой, однако не удержался – фраза как-то сама слетела с языка:

– Я вот думаю, можно ли противостоять таким людям как Гинзбург?

Виолетта, немного подумав, ответила:

– Мне кажется, здесь есть два момента. Если имеется в виду, что их следует остановить, то им никак нельзя противостоять – они все равно будут отыскивать лазейки для совершения  своих «черных» дел. А второй момент – противостоять им можно, не поддаваясь на их уловки. Для этого надо знать, как они действуют, разбираться в их психологии.

Рогдай опять вспомнил Сергея – тот моментально распознал Гинзбурга, а вот он, Рогдай, не смог определить, что к чему. От такой мысли ему стало ни по себе, но почти моментально он оправился: «Ведь у меня и в мыслях не было искать серьезную работу, я ведь думал только о зарплате и удобном расположении места работы». Скорое оправдание себя все же не развеяло сомнений окончательно. И он решился спросить:

– А как вы думаете, правильно ли я поступил в этой ситуации? Может быть, мне не следовало торопиться, и надо было поискать что-то поприличнее?

– Все зависит от того, какую цель вы перед собой ставили. Я полагаю, у вас не было цели найти работу, где бы вам представился шанс стать Нобелевским лауреатом. Вам просто хотелось сменить работу и разобраться в самом себе. Я по крайней мере так поняла из нашего разговора в поезде.

– Верно, – поспешил ответить Рогдай, – у меня в голове не было никаких мыслей кроме желания побыстрее сменить работу. Странность поведения Гинзбурга меня не сильно смущает. Я думаю, сначала мне следует понять, хочу ли я дальше заниматься программированием, и для этого подобное место работы мне идеально подойдет.

– Я бы не стала утверждать, что идеально. Возможно, вам следовало было поискать работу в среде настоящих профессионалов, где есть возможность проявить себя, что называется принять серьезный вызов и посмотреть, на что вы способны в своей специальности. Если будет получаться, продолжать в том же направление, если нет – искать что-то иное.

– У меня самого начала проскальзывала подобная мысль. Но боюсь, мне бы слишком долго пришлось искать подобное место работы. Дело в том, что хорошие программисты работают, как правило, в одиночку. Объединение сильных программистов в одну команду – это большая редкость, для этого нужны очень серьезные причины. Возможно, на западе они работают командами, но у нас совсем другая ситуация.

– Тогда вы сами ответили на свой вопрос. В вашем случае, по-моему, надо попытаться получить интересный проект, и приложить все силы и умение, чтобы сделать его. Это должно помочь вам разобраться в самом себе.

– Вы имеете в виду, мне надо использовать Гинзбурга в собственных интересах?

– Именно так. Гинзбург ведет свою игру, вам надо вести свою. Ваши игры, кстати, мало пересекаются, так что вы вряд ли сможете помешать друг другу. Имея дело с игроком, единственный разумный способ поведения – начать вести собственную игру. Как говорится: «С волками жить – по-волчьи выть». Если же имеешь дело с не игроком, такую тактику применять категорически нельзя, тот вас просто не поймет.

Рогдай в который раз задумался над совами Виолетты. Она говорила, как будто читала его мысли. Или ему это только казалось? Он решил уточнить:

–Получается что-то вроде – убивать можно только убийц, воровать – у воров и т.п.

Виолетта звонко рассмеялась:

– Вы словно хотите на чем-то меня подловить.

Рогдай заторопился исправить положение:

– Да нет, что вы, Виолетта. Я совсем не то имел в виду. Просто хотелось провести аналогию, чтобы лучше понять суть ваших слов.

– В принципе, ваша аналогия могла бы иметь место. Если бы ни одно но... Помните фильм Рязанова «Берегись автомобиля»? Деточкина, какими бы благородными он ни были его поступки, все же посчитали преступником и посадили. Возьмите десять заповедей – не убивай, не прелюбодействуй, не кради – в этих случаях люди все же предпочитают исповедовать принцип непротивления злу. Если кто-то убил или украл, это не значит, что его самого следует убить или у него украсть. Короче, общественная мораль не поощряет подобное поведение. Однако если закрыть глаза на мораль – лишь на время – то за убийство брата полагается отомстить, зарвавшегося вора надо раскулачить – люди так и поступают. В этом вопросе, кстати, широко используется практика двойных стандартов.

Отвечая на ваш вопрос, Рогдай, я бы сказала так. Поведение Гинзбурга нельзя сопоставлять с убийством и воровством. Он лишь совершает по отношению к вам мелкий обман, который не считается преступлением. Убийство же и воровство – это преступления. Они должны наказываться по закону. Однако закон... Далеко не всегда можно добиться исполнения закона, поэтому людям приходится вершить закон самим. Но тогда они сами нарушают закон. Короче, получается некий замкнутый круг. Выйти из него можно, если кто-то в нужное время и в нужном месте на некоторое время закрывает глаза. Понятно?

– Нет, – почти инстинктивно отреагировал Рогдай.

– Хорошо, – спокойно продолжила Виолетта, – тогда скажем несколько по-другому. Относительно не зло – оно-то как раз абсолютно – а восприятие зла. Восприятие – это своеобразный фильтр, как будто ты надеваешь очки с затемненными стеклами и видишь реальность несколько иначе, чем без очков. Мы меняем фильтры в зависимости от ситуации. Единодушие мнений – это когда у всех одинаковые или похожие фильтры. Оценка любой ситуации всегда происходит через фильтры, мораль – тот же набор фильтров. Человек влияет на другого человека, чтобы у того появился нужный фильтр. Убеждение – это всегда навешивание некого фильтра.

В нашем случае, степень дозволенности, убивать ли убийц, зависит от восприятия людей, так или иначе вовлеченных в ситуацию. А восприятие сформировано средой, накачано идеологией или срежисировано, например, создается массовая истерия. В отношении убийства всегда используются серьезные фильтры. В отношении же обмана, фильтры, как правило, очень легкие – обман не считается серьезным грехом. Поэтому обманывать обманщика – вполне нормальная практика.

На улице становилось прохладно. Они пошли к выходу парка. Рогдай больше вопросов не задавал – сначала надо было переварить услышанное. Он совсем не удивился образованности Виолетты. Если человек читает много книг, у него обязательно многие вещи будут разложены по полочкам. Рогдай в который раз подумал, что и ему не мешало бы заняться самообразованием.

Комментариев нет:

Отправка комментария