Бэкмология – это практика всесторонней комплексной поддержки рационального поведения. В ее состав входят модели, свод знаний, сбалансированный инструментарий поддержки принятия и реализации решений и объединяющая их методология.

Бэкмология включает пособие «Создание решений для деловых проблем», которое описывает строгий, детализированный и очень человечный процесс решения неструктурированных деловых проблем, и пособие «Защита собственной психики» – полное руководство по приемам психологического воздействия (атака, давление, манипуляция, обман, блеф, зомбирование и др.) и техникам эффективной защиты от него. Также Бэкмология представлена методиками рациоконтроллинга и психоконтроллинга.


Те, у кого есть свой бизнес, могут начать знакомство с Бэкмологией с сессии «Улучшение продаж». Это честная профессиональная работа, ориентированная на результат.


среда, 25 января 2017 г.

Интерсубъективность как свойство материи

Приняв за основу утверждение, что само по себе ничто не появляется, следует признать и следующие утверждения. Любой объект является некоторой «проекцией» законов организации мироздания на воспринимаемое нами лабораторное пространство (ЛП). Если объекты вступают между собой во взаимодействия, то эти взаимодействия также есть «проекции» фундаментальной динамической организации.

Атомы, молекулы, вещество и живые и неживые формы – все это «проекции»». Однако сущность каждой такой «проекции» в ЛП также определяется контекстом внешней среды, состоящей из ранее сформированных «проекций». Любой объект образуется на основе предопределенной для него программы, но в этой программе присутствует множество «переменных», значения которых берутся из внешней среды и «подставляются» в момент формирования объекта. Данный механизм «подстановки» является универсальным, т.е. он присущ всем объектам ЛП.

Интерпретация среды является своего рода «мышлением», «сознанием» объекта. Если бы объект не «мыслил», он бы не смог принимать решения, как ему реагировать на все многообразие внешних воздействий. Однако любой объект делать это в состоянии.

Вопрос, где сосредоточено такое «мышление», не является главным. «Мышление» может предоставляться ему в виде удаленного сервиса некоторой субстанции или реализовываться в рамках собственной структуры. Главное, что объект всегда «знает», как себя вести в тех или иных обстоятельствах.

Таким образом, любой объект по праву можно назвать «субъектом», а его отношения с Другими (средой) выражаются в интерсубъективности. Интерсубъективность – это механизм нахождения общего значения, взаимосоотнесенности субъектов. Благодаря интерсубъективности объекты ведут себя предсказуемо. Это то общее, что неизменно присутствует в любой «проекции». То есть помимо «конструкции» объекта в его «проекции» также заложен мыслительный механизм, позволяющий объекту поддерживать собственную целостность.

По мере усложнения объектных композиций, например, при образовании биологических структур (клеток, вирусов), усложняется и мыслительный механизм. Он начинает обслуживаться специально выделенными объектами структуры композиции – ее «мозгом». Подобное «масштабирование» интерсубъективности предопределено в ней самой. В науке оно называется «метасистемный переход», или метапереход.

Метасистемный переход создает высший уровень организации – метауровень по отношению к уровню организации интегрируемых подсистем. С функциональной точки зрения метасистемный переход состоит в том, что деятельность, являющаяся управляющей на низшем этапе, становится управляемой на высшем этапе и появляется качественно новый (высший) вид деятельности, заключающийся в управлении деятельностью.

Поведением обладает любой объект. Однако только у живых форм поведение становится хорошо адаптируемым к среде, вследствие развития интерсубъективности через серию метапереходов.

Рассуждая о психологии (поведении) человека и исключая психологию камня, мы тем самым проявляем интерес лишь к «открытым системам». Открытые системы, в отличие от замкнутых (закрытых) систем, способны внешне проявлять свои свойства путем изменения своих функции и так «откликаться» на изменения состояний внешней среды. Замкнутые системы имеют почти непроницаемые граница от внешней среды.

Однако и у камня имеется своя психология, пусть даже примитивная. Камень обладает прочностью – он не рассыпается на части даже при сильном ударе. Камень подчиняется закону гравитации, обладает инерцией. Некоторые люди всерьез занимаются психологией камней. Существует даже область знания литоэзотерика – наука о тайнах камней и минералов, как они взаимодействуют со всем окружающим миром и, разумеется, с человеком. Ученые, исследовавшие образцы пород, взятые в разных точках планеты, выяснили: в камнях происходят процессы жизнедеятельности, но только очень медленно. Структура камней способна меняться, они бывают старые и молодые. Они дышат! Правда, на один «вдох» уходит от трех дней до двух недель, а каждый «удар сердца» длится около суток…

И ученые и обыватели признают в любом объекте атрибутивность. (Атрибут (лат. attributio – свойство, сказуемое) – предикат (качество, признак) субстанции, достаточный для ее идентификации (узнавания, распознавания) и необходимый для ее существования.) Но интерсубъективность считается атрибутом только активно коммуницирующих живых систем. Подобная дискриминация мира неживой природы многими людьми считается оправданной. Однако такой подход уводит от понимания сути организации ЛП. Если мы действительно хотим разобраться в «проекциях» законов организации мироздания, нам не следовало бы столь категорично настаивать на отсутствии у атомов, молекул и соответственно различных минералов сложных программ поведения, обуславливающих их целостность в изменчивой внешней среде. Иными словами, стоит задуматься, так ли уж примитивен механизм принятия решения неживого объекта, к примеру, у камня, что он не заслуживает совершенно никакого внимания.

Изучая интерсубъективность исключительно в рамках психологической и социологической наук, мы, наоборот, лишь усложняем себе задачу понимания основ взаимодействия вещей в Природе.


понедельник, 23 января 2017 г.

Каков пастух, таково и стадо



Воспроизведение знания является рациональным процессом. Это означает, что тот, кто приготавливает знание для усвоения, и тот, кто усваивает его, уже изначально должны обладать разумными (рациональными) способностями, в более слабом случае – быть биологически (генетически) предрасположенными к этому. На это обращает внимание Э. Гуссерль, допуская существование «трансцендентального субъекта» – Эго.

Люди с ограниченными умственными способностями (олигофрены) не в состоянии приготавливать знание к усвоению и усваивать его в таком объеме, в котором это требует воспроизводство общества.

Итак, если коммуникацию понимать как условие получения, передачи и усвоения знания, то отдельного человека можно уподобить одной клетке огромного Сверхиндивида, передача информации которому вменяется по самому его существу.

Передавать знание от «донора» к «реципиенту» становится тем необходимее, чем мощнее, с точки зрения роста числа реципиентов, становится сам Сверхиндивид. Говоря проще – чем меньше число людей нуждается в передаваемой информации, тем ниже необходимость её передачи и тем меньше требуемая скорость её передачи. Поясним, если, например, во II в.д.э. было необходимо передать сообщение (письмо), допустим, из сицилийских Сиракуз в египетскую Александрию, то в нём не имело смысла сообщать о том, что на Сиракузы с северо-запада надвигается ураган, который дойдет до Александрии через день. Письмо бы всё равно двигалось со скоростью «попутного ветра» и было обращено только к одному адресату. Предупреждать об урагане одного реципиента было не необходимо и, одновременно, бессмысленно, в силу указанных причин.

Сверхиндивид тогда ещё не был сочленён, оставаясь в «разобранном» состоянии – в виде отдельных географических, национальных и государственных фрагментов.

Современное состояние Сверхиндивида затребует мобилизационную готовность каждого фрагмента – а в обозримом будущем, и каждой клетки – стать по первому его требованию получателем и репродуктором информации.

Однако передача информации требует, чтобы передаваемая репродуктором информация была тождественна информации, представленной до этого в его собственное распоряжение. Понятно, что в силу биологических, психологических и других особенностей, человеку это сделать крайне трудно, а с учётом последних достижений в области компактификации и архивирования информации, физически невозможно. Очевидно, что выход просматривается только в области «машинизации» человеческих возможностей. Однако каким бы ни был этот процесс, связанный с передачей информации, он не должен заслонять ещё одно свойство этой передачи, которое в большинстве случаев выпадает из поля зрения исследователей.

Этим другим свойством рациональной составляющей коммуникативной процедуры передачи информации является выработка в человеческом индивиде «чистоты поверхности канала проводящего информацию». В действительности, это означает, что коммуникативные сообщества (шире – вся так называемая «коммуникативная практика») – различные «видеомосты», «ток-шоу», «дебаты», «общественные обсуждения», «круглые столы», «дискуссии» ит.д. и т.п. – представляют собой не что иное, как естественные коммуникативные тренажеры по приведению каждого участвующего в них индивида к стандартному виду: индивид должен обеспечить выполнение названного требования – стать «чистым каналом проводящим информацию». Фактически это значит, что каждый индивид – в пределе – должен предоставить всего себя в полное распоряжение «коммуникативному сообществу» в качестве «тождественно передающей ячейки». Чем меньше в таком индивиде будет собственно индивидуального, тем большие гарантии он обеспечивает коммуникативному сообществу в том, что информация поступившая «в него» не подвергнется каким-либо изменениям.

Таким образом, в современном обществе, которое некоторыми специалистами называется «глобальным», коммуникация оказывается не просто необходимым условием передачи информации, каковой она была и в «доглобальном обществе», но также инструментом выработки в человеческом индивиде способности «чистой ретрансляции информационных потоков». В таком случае – какую же роль играет рациональная компонента в передаче информации? Как мы только что показали, рационализация передачи информации предполагает стандартизацию любого проводящего её индивида. Однако мы знаем, что рациональная деятельность имеет дело преимущественно с общими понятиями и универсальными процессами. Это, так сказать, область «всеобщего» – отсюда же и латинский термин totalis, означающий «весь, целиком, всеобщий».

В этом случае получается, что сообщество людей оказывается замкнутым и ограниченным требованиями стандартизации, наподобие закрытого полигона, в котором функцию «проволоки с высоким напряжением» выполняют сами стандарты, задаваемые руководством этого полигона. Перед нами возникает феномен «информационно-коммуникативного лагеря», в котором коммуникативная передача информации вменяется индивидам в качестве необходимого требования к их существованию. Развитие событий по такому сценарию неминуемо ведёт к иерархизации коммуницирующих индивидов, одни из которых оказываются во главе, определяя содержание самой информации и способы её передачи –назовём их «пастухами коммуникации», а другие оказываются в положении тех, кто вынужден следовать предписаниям (нормам и регламентам) пастухов коммуникации, назовем их «коммуникативным сообществом (коммуникативным стадом)», деятельность которого строго регламентирована коммуникативными стандартами. (Здесь читателя не должно смущать использование подобной терминологии. Мы воспользовались уже существующими в европейской культуре на протяжении полутора тысяч лет религиозными терминами, употреблявшимися всякий раз, когда речь заходила о религиозной общине: «стадо христово» и «пастухи стада христова». Мы лишь придали им светский, секуляризованный смысл.)

Абсолютное большинство участвующих в этом процессе индивидов даже не будет подозревать о том, что их «рациональная деятельность» полностью подконтрольна и определяется извне. Любая индивидуальная свобода будет подавляться – и уже подавляется – информационно с помощью «информационно-коммуникативных технологий». Назовём их «per vim-технологиями», от латинского per vim – «насильно, с принуждением», или, для удобства опустив предлог – «Vim-технологиями».

В качестве показательного примера применения Vim-технологии в отношении «глобального коммуникативного сообщества», который, несомненно, войдет в учебники по «созданию информационно-коммуникативного пространства с заранее заданными свойствами», можно привести коммуникативный обмен информационными сообщениями во всех без исключения мировых средствах массовой информации о событии в Южной Осетии в августе 2008 г., когда все мировые телеканалы демонстрировали бомбардировку Цхинвала грузинской армией с помощью реактивных снарядов, а информатор за кадром сообщал, что российские войска совершают оккупацию Грузии. Коммуникативное сознание, воспринимающее подобную информацию – насильно (per vim) принуждалось к восприятию строго определенного стандарта получаемой информации, определяемого пастухами коммуникации.

В чём причина? Причина в том, что коммуникация, имеет в качестве главной основы – рациональную деятельность, которая чувственно не воспринимаема и, следовательно, зрительно невидима для абсолютного большинства коммуницирующих индивидов, живущих в мире обыденных – опирающихся на чувственные данные и повседневный опыт – представлений. Рациональные процедуры большинства коммуницирующих индивидов находятся в естественном состоянии, когда «мышление» и всё с ним связанное воспринимается просто как естественная способность, без всякой рефлексии над ней. Это исчерпывающе объясняет причину такой высокой востребованности «коммуникативных практик» современными демократическими режимами. Коммуникативные Vim-технологии, обслуживающие эти демократические режимы, гарантируют их держателям – пастухам коммуникативного сообщества – выработку в человеческом индивиде чистоты поверхности канала проводящего информацию.

Очевидно, что описанный только что сценарий является ничем иным, как «коммуникативным тоталитаризмом». А поскольку в общественном сознании современного поколения выработан предрассудок, согласно которому тоталитаризм связан только с «внешним физическим принуждением», постольку в «информационно-коммуникативном лагере» – опирающемся на внешнее физическим средствам рациональное принуждение – никто не увидит для себя угрозы.

Создатели информационно-коммуникативного лагеря, обычно рисуют в сознании «рядовой коммуникативной ячейки» визуальные картины прошлых отживших форм Vim-технологии: изображения концентрационных лагерей (В России – ГУЛАГа), камеры пыток, тела повешенных и расстрелянных, залитые кровью и слезами письма испытуемых и т.д. и т.п. Главная цель демонстрации этих «визуальных рядов» – сформировать в коммуникативном сообществе устойчивое убеждение: утрата свободы индивидом связана с физическим и только физическим принуждением.


Тоталитаризм сегодня меняет свое обличив, усиленно воспроизводя в сознании «коммуникативного сообщества» картинки и шаблоны своей отжившей формы – тоталитаризма, опиравшегося на формы физического принуждения. Для чего это необходимо? Это необходимо для того, чтобы новая форма тоталитаризма пришла к безраздельному господству с минимальными для неё потерями, но главное – с условием необратимости к дототалитарному состоянию. Чтобы гарантировано достичь этой цели – «коммуникативному сообществу» предлагается, буквально, «попинать дохлую собаку» – отжившие формы тоталитаризма, в которых господствовали физические (воспринимаемые чувственно) формы принуждения. Как только весь периметр «информационно-коммуникативного лагеря» будет охвачен жестко контролируемым информационным ограждением, всем коммуницирующим индивидам будет объявлено, что человечество достигло наивысшей точки своего развития, зафиксировав это «достижение» в каком-нибудь очередном фальшивом лозунге, вроде «Коммуникативное участие каждого – залог благополучия всего человечества!». По прогнозам это может произойти уже в обозримом будущем – к 2070 г.

суббота, 21 января 2017 г.

Критическое мышление. Смысловые уровни

Помочь взаимопониманию может только общность задач. Люди, решающие сходные задачи, связывают одни и те же слова со сходными смысловыми наборами – и сносно понимают друг друга. Любая дискуссия в такой ситуации возможна и иногда необходима – для взаимной корректировки, состыковки задач (которые в силу близости в принципе могут быть состыкованы).

Люди же, принадлежащие к разным мирам (кругам), друг друга понимают с большим трудом, на уровне, чаще всего, физиологических задач, которые отличаются у разных людей в меньшей степени, чем задачи иного рода. Попробуйте поговорить о чем-нибудь для вас важном с человеком, социально (деятельностно) далеким от вас, и сами убедитесь, что один и тот же русский язык, на котором вы пытаетесь общаться, – пустая формальность: вы с этим человеком знаете один и тот же язык совершенно по-разному. И, с другой стороны, если люди тесно вращаются в одном и том же кругу – кругу своих дел, своих задач, своих идей, в кругу своих – то они часто понимают друг друга с полуслова или даже с полувзгляда (и тогда дискуссии просто излишни). Проблема однако в том, что наша нынешняя разобщенность зачастую не позволяет нам сразу разглядеть своих. Своих приходится собирать – например, «под знамя» той или иной «идеи», «теории», «концепции». Давайте признаемся честно: мы делим концепции (теории, идеи) на два типа: наши собственные («верные») и прочие («вздорные»). И если убеждать чужого в своей правоте – занятие неблагодарное, то, произнеся во всеуслышанье некий монолог, можно собрать вокруг себя людей, которые разделяют содержание изложенного и которых (что также важно) устраивает стиль изложения. Дискуссии, таким образом, несут «не мир, но разделение», позволяя противоборствующим кругам сформироваться и «уплотниться», – но вовсе не приводя дискутантов к единомыслию и уж тем более – не способствуя выработке некой всеобщей «формулы мира».


В методике рациоконтроллинга появилась новая книга "Критическое мышление. Смысловые уровни":