Бэкмология – искусство нахождения простоты. Это методология укрепления психики и контроллинга психической деятельности. Суть методологии состоит в корректировке мировоззрения и жизненных установок, гармонизации внутреннего мира человека, достижении открытости ума. В ее состав входят модели преодоления неопределенности, паттерны успешного поведения, сбалансированный инструментарий поддержки принятия и реализации решений.

Бэкмология включает более десяти пособий. К ним относится книга «Создание решений для деловых проблем», которое описывает строгий, детализированный и очень человечный процесс решения неструктурированных деловых проблем, пособие «Защита собственной психики» – полное руководство по приемам психологического воздействия (атака, давление, манипуляция, обман, блеф, зомбирование и др.) и техникам эффективной защиты от него. Также Бэкмология представлена методиками рациоконтроллинга и психоконтроллинга.


Те, у кого есть свой бизнес, могут начать знакомство с Бэкмологией с сессии «Улучшение продаж». Это честная профессиональная работа, ориентированная на результат.


суббота, 16 февраля 2019 г.

Естественный язык и математика


С некоторой точки зрения, математика – это язык, который наука использует для описания мира (реальности). Используя математику для описания мира, физик или другой ученый начинает с содержательных (неформальных) понятий и конкретных представлений, иногда даже с визуальных образов. Например, интуитивно, для нас прямая линия – это что-то вроде натянутой проволоки, а плоскость похожа на крышку стола, не ограниченную краями. Мы знакомы с визуальными изображениями треугольника, сферы и цилиндра. Геометрия, понимаемая как формализованное описание пространства, начинается, когда мы вводим формальные понятия, соответствующие этим визуальным образам, и находим аксиомы, связывающие эти понятия. Таким образом, в построении теории некоторого фрагмента мира с помощью математики, мы фиксируем и структурируем некоторые базовые понятия и определяем аксиомы, связывающие эти понятия (например, законы Ньютона связывают такие понятия, как сила, масса, ускорение и т.п.) В результате этой деятельности мы в некотором смысле заменяем первоначальное содержательное представление формальным, т.е. «бессмысленным». Точнее, все «смыслы», все содержательные понятия трансформируются в формальные конструкции и аксиомы, грубо говоря, «ярлыки», связанные соотношениями («Уравнения понимают это лучше нас» – широко известное высказывание физика о хорошей теории.)

Но естественный язык, который существовал задолго до математики, использует похожие средства для описания мира. Прежде всего, используя язык и разделяя мир на реалии, мы «включаем» некоторый механизм распознавания образов и приписываем слова континуальным образам этих реалий. Важно, что на этом уровне мы производим начальное структурирование мира, делаем его «дискретным», «раскраивая» его на реалии и устанавливая понятия, соответствующие типам этих реалий. И, возможно, некоторые наиболее важные из наших языковых способностей связаны с этими механизмами, имеющими дело с чувственными образами и их дискретизацией.

Более того, язык не только кроит мир на конкретные реалии: объекты, их свойства, действия, события и т.п., но также классифицирует и структурирует эти реалии, налагая на них сеть абстрактных понятий и отношений, и выстраивает «теорию» того, что называется «наивной картиной мира».

Развивая плодотворную идею «наивной картины мира», нарисованной языком, описывая «наивную физику», «наивную психологию» и т.д., можно сказать, что язык выступает в роли «наивной математики», которая описывает «теорию» этой «наивной картины мира». В некотором смысле, лексическая семантика исследует эту теорию, существующую в наших головах, и фиксирует ее в словарных определениях. Эта теория составляет «структурированное знание» о мире, имплицитно встроенное в язык.

Это общее («словарное») знание соответствует (описывает) всем возможным ситуациям, т.е. это теория, описывающая все «правильные» модели (соответствующие всем возможным ситуациям, совместимым с этим знанием.)

Но в конкретных текстах содержится также знание о мире (реальном или возможном), которое может включать в себя и самое разное знание – от некоторого рода «общего знания», встречающегося в лексической информации, до описания конкретных частных ситуаций (в которые встроено «окказиональное знание» конкретной ситуации – которая опять же может быть реальной или возможной.)

В рамках формальной семантики, «семантика синтаксиса», соответствующая каждому конкретному предложению фиксируется в виде формулы, соответствующей этому предложению. Заметим, что если лексическую семантику не принимать в расчет, то среди моделей будут как «правильные», так и «неправильные» модели сточки зрения лексической семантики.

Мы представляем семантику предложения или текста как теорию. состоящую из различного рода формул, т.е. различных аксиом и их следствий. Под «теорией» здесь мы понимаем не металингвистическую теорию, а множество аксиом из различных источников: из словаря, композиционной семантики, контекста и базового знания плюс все следствия, которые могут быть выведены из этих аксиом, которые вместе составляют интерпретацию такого предложения в данном контексте. (Более широкие или более узкие понимания семантической или семантико-прагматической интерпретации зависят от включения или исключения различных потенциальных источников аксиом.) Такая теория характеризует класс всех моделей, которые совместимы с содержанием данного текста, или текста вместе с определенными аспектами его контекста, если теория включает аксиомы, предоставляющие контекстуальную информацию. Наиболее общая структура (характеристики и ограничения) таких моделей должна представлять «наивную картину мира» (Метафизику или Онтологию естественного языка).

Эта общая схема, особенно принципы, управляющие взаимодействием аксиом из различных источников, должна быть исследована на конкретном лингвистическом материале. В теоретико-модельной перспективе, все эти «аксиомы» из всех возможных источников вместе ограничивают возможные модели, и их объединенный эффект может объяснять явления, варьирующиеся от омонимии до сдвига значения слова. С этой точки зрения, ограничения на сочетаемость (слов и конструкций) отражают иногда противоречивые требования, которые могут быть у отдельных элементов относительно интерпретации целого. Число омонимичных пониманий уменьшается, когда не все возможные варианты дают непротиворечивую (или достаточно подходящую) интерпретацию. Противоречивость, которая должна в принципе всегда приводить к «аномальным» суждениям, может вместо этого приводить к смене семантического типа или к другим сдвигам значения. Сложность таких сдвигов является одной из основных проблем нашей работы по интеграции формальной и лексической семантики. Возможно, окажется, что механизм взаимодействия аксиом довольно сложен, и может включать модификации (сдвиги) в одних аксиомах в контексте других.

Комментариев нет:

Отправка комментария